Михаил Павлович Филиппов родился на берегах Волги, в городе Жигулевске. Закончил политехнический институт, стал горным инженером по бурению нефтяных и газовых скважин. Будучи на производственной практике, не раз вылетал в Западную Сибирь. В 1979 году приехал на преддипломную практику в Нижневартовск, на Мыхпайское месторождение.
– Как вас встретил Север? Какими были первые впечатления?
– Как такового Нижневартовска тогда еще не было. Жили в балках. Начинал я с третьего помбура. Это был жесткий быт, тяжелая работа. Сразу же бросилось в глаза то, что люди, которые трудятся в этих суровых северных условиях, несколько другие; они отличаются от тех, что на «земле». Им не до баловства, жизнь заставляет быть предельно собранными. И потом – это очень надежные люди. Меня хорошо приняли, опекали, подсказывали.
В 1980 году я успешно окончил институт. Была возможность остаться в Куйбышеве или поехать в Астрахань. Но я выбрал Север, Ямало-Ненецкий автономный округ, Тарко-Сале, где базировалась нефтегазоразведочная экспедиция. К тому времени я уже был женат. Обосновались мы в общежитии: две семьи в одной комнате. Когда надо было заняться вопросами личной жизни, то просто одни уходили гулять, а другие оставались в комнате...
– Что это был за коллектив, куда вы попали?
– Народ был отовсюду. Много ребят приехало из Грозного, из Ивано-Франковска, Самары. В моей буровой бригаде было немало тех, кто закончил тот же институт, что и я, – Куйбышевский политехнический. Вроде как в родную стихию попал. Находили время и для общения, и для партии в преферанс, и для охоты с рыбалкой. Многие молодые люди ехали на Север на три-пять лет. Что называется, заработать. Но кого-то Север забирал к себе. После помбура стал бурильщиком, стажировался на бурового мастера. Бывало, отработаешь вахту, и сидишь, пережидаешь непогоду. А потом снова на вахту. График работы: 9 суток вахта, 3 дня отдых дома вместе с дорогой туда и обратно. Однажды вместо девяти суток пробыли в поле дней 20: дорогу перемело, вертолет не прибыл, смены нет. Все, что было у поварих, съели. Осталось одно лечо. Им и питались. Ели и давились. С тех пор я его на дух не переношу. Потом у нас родился ребенок, и я перевелся на должность инженера районного инженерно-технологического центра. Вскоре меня направили на работу в райком комсомола – там же, в Тарко-Сале. Поначалу отказывался: у меня неплохо складывалась карьера на производстве. Но уговорили и назначили заведующим отделом организационной работы Пуровского райкома комсомола. А затем, в 1983-м, перевели вторым секретарем Тазовского райкома комсомола. И там сразу же обросли друзьями. Вообще, я благодарен судьбе за то, что сводила меня с хорошими людьми, дарила прекрасных друзей. Я всех помню поименно.
– Михаил Павлович, а скажите: вот с мужиками все понятно, надо зарабатывать, обеспечивать семью. А что за женщины ехали на Север? Зачем им это было нужно?
– Вы знаете, когда я поехал работать в Тарко-Сале, жена осталась в Куйбышеве, ей надо было закончить институт. Но потом я ее забрал. Так вот, она, будучи беременной, какое-то время работала вместе со мной на буровых. Трудилась лаборанткой, готовила промывочный раствор для бурения, а еще заканчивала заочно институт в Тюмени... Мы не были избалованы. И мажоров вокруг нас тоже не было.
– А бывали случаи, что женщины уезжали? Семьи распадались?
– В нашем кругу такого не наблюдалось. Все ведь, в основном, были из простых трудолюбивых семей. Родители жены – ИТР, мои – рабочими. Есть любовь, хорошие друзья – и все можно пережить. Мы выезжали на природу, много читали. Интеллектуальной пищи хватало с избытком.
– Что было дальше?
– Год я проработал в Тазовском. После этого меня назначили вторым секретарем Ямало-Ненецкого окружкома комсомола. В Салехарде я проработал 6 лет. Потом перешел в окружком партии. А когда началась перестройка – мы все понимали, что перемены нужны, но реализовать их нужно по-другому – я ушел в окружное управление культуры. Затем возглавил вновь созданную структуру – главное управление по делам молодежи и туризму. Таких учреждений по округу тогда еще не было. И вот я ездил по городам и весям, убеждал первых руководителей в необходимости создания подразделений управления по молодежной политике.
– Чем этот период жизни вам запомнился?
– В каждом городе и районе, за исключением двух, где они уже функционировали, появились управления, отделы по молодежной политике и туризму. По-разному можно относиться к комсомолу, но рациональное зерно там было. Когда всё рухнуло, молодежь оказалась предоставлена самой себе. Начались лихие 90-е. Чтобы направить энергию молодых в созидательное русло, приходилось заниматься обучением сотрудников, организовывать семинары и конференции, проводить мероприятия военно-патриотического характера, создавать кадетские классы. В 1991 году мы совместно со знаменитым путешественником Дмитрием Шпаро (тем самым, что совершил лыжный переход на Северный полюс, – Р.В.) провели в Салехарде первый международный фестиваль «Дети Арктики», где я был исполнительным директором. Участвовали делегации циркумполярных стран. Программу фестиваля удалось сделать насыщенной и интересной.
В 1995 году в роли исполнительного директора я курировал празднование 65-летия Ямало-Ненецкого автономного округа. Затем был одним из инициаторов и разработчиков Закона о государственной молодежной политике в округе. Горжусь, что мы завязали тесное сотрудничество с детским лагерем «Артек». Когда-то на весь округ выделяли 10-15 путевок, мы же довели их количество до полутора тысяч. Приобретались они на бюджетные средства для социально незащищенных категорий детей. Совместно с дирекцией лагеря организовывали спортивные соревнования, концертные программы. Детей из нашего округа там хорошо знали, всегда ждали. И до сих пор у меня в «Артеке» остались хорошие друзья.
За это время я получил еще два высших образования – в Высшей комсомольской школе и в Академии госслужбы при президенте РФ в Москве. Трудовую деятельность продолжил в департаменте международной деятельности ЯНАО. Возглавлял управление по внешнеэкономическим связям, занимался проектами институционного строительства для коренных народов Севера. Плотно сотрудничал с канадцами: у них работа с аборигенами поставлена на очень высокий уровень. Многое удалось сделать. Мы дали толчок к развитию общин коренных народов, производству продуктов питания и выходу их на рынок. В 2010 году я вышел на пенсию, за плечами 31 год северного стажа.
– Как вы встретили новый этап в своей жизни?
– Это было непросто. Ведь 55 лет для мужчины – это не возраст. Приехали с семьей в Тюмень. И теперь я возглавляю Салехардское землячество «Полярный круг». Это общественная работа, которой я отдаю свое время и душу. Теперь моя основная задача – это адаптация ямальцев, вышедших на пенсию и выбравших Тюмень местом жительства.
