Короткое северное лето сменилось еще более коротким бабьим летом. Дни пока что стояли ясные, теплые, но вечера наступали все раньше, принося с собой непроглядную ночную темноту и прохладу с утренними заморозками. Тайга из зеленой постепенно становилась золотой. Но пройдет еще немного времени – хвоя с лиственниц опадет, потянутся к югу стаи перелетных птиц, а потом сюда явится долгая морозная зима.
Работа нашего поисково-ревизионного отряда подходила к завершению. Мы с начальником отряда Игорем Александровичем провели крупномасштабные топографическую и геологическую съемки участка работ и теперь составляли карту к предстоящему отчету о результатах проведенных здесь работ. А наши горняки Василий, Володя и Борис заканчивали проходку разведочных канав, в которых, к сожалению, были выявлены только маломощные жилы сахарно-белого кальцита без кристаллов исландского шпата.
У всех нас уже ощутимо чувствовалась усталость от тяжелой физической работы и таежного быта. Теперь после ужина все быстро расходились по палаткам, растапливали печки-буржуйки и залезали в спальные мешки, плотно застегнув их до подбородка. Пока горели дрова и тлели угли, в палатках было тепло и даже жарко, но стоило огню погаснуть – внутренняя температура быстро сравнивалась с наружной.
В тот памятный вечер у нас должен был состояться сеанс радиосвязи с Турой, но магнитные бури, зримо проявившиеся в виде бледных сполохов северного сияния, совершенно нарушили связь: в наушниках слышался только прерывистый треск. Перекинувшись несколькими фразами с Игорем Александровичем, я быстро уснул.
Проснулся глубокой ночью от оглушительного треска каркаса и шума падающей палатки, грохота печной трубы, вывалившейся из разделки. Весь этот непонятный бедлам сопровождался чьими-то громкими отрывистыми рыками. Впопыхах, в кромешной темноте, я все никак не мог быстро выбраться из мешка и рухнувшей палатки. На ощупь отыскал карабин, упавший вместе с подпоркой, на которой он висел, и выскочил наружу. Следом за мной появился и взъерошенный начальник. А из соседней палатки с фонариком и топором выскочил наш силач и храбрец Володя.
– Что за дикий рев и шум?! Кто напал, все ли живы? – громко спросил он, попеременно освещая то нас, то рухнувшую палатку. При этом он на всякий случай угрожающе размахивал топором невидимому зверю.
– Подойди-ка сюда, – сказал я ему, – осмотрим место происшествия. Так, оборваны и фал, и возовая веревка, которыми палатка была привязана к стволам соседних лиственниц. Сразу видно, что визитер – не из дистрофиков, но в темноте видит плохо, раз запутался в веревках.
– А может быть, это – тот самый медведь, который летом в наше отсутствие разорил лагерь и уничтожил почти все продукты? – предположил Игорь Александрович. – В таком разе считайте, что нам, по сравнению с топографами Федосеева, из его книги «Злой дух Ямбуя», неслыханно повезло: ведь нежданный ночной визит закончился для нас только испугом!
– А ведь с того дня он ни разу больше не наведывался к нам! – добавил Борис. – После того случая Василий на нескольких лиственницах сделал кайлом царапины гораздо выше задиров когтей медведя. При этом он уверял, что теперь-то наш сосед должен понять, кто здесь главный хозяин! Видно, лишь поэтому он к нам до сих пор не смел соваться! Хотя его следы мы постоянно видим вблизи лагеря.
– А может быть, это вовсе не медведь! – возразил Василий. В последние дни я уже несколько раз слышал рев лосей. Ведь у них сейчас время гона. Один из них вполне мог в темноте нечаянно наткнуться на палатку и порвать веревки. И силы у него для этого хватит!
– Но ведь еще здесь водится и росомаха, – вступил в разговор Борис, – и у нее тоже хватит сил, чтобы порвать веревки и завалить палатку!
– Ну что, парни, хватит гадать на кофейной гуще! Давайте-ка восстановим палатку и снова заберемся в спальники, и будем начеку! – резюмировал Игорь Александрович. А утром по оставшимся следам постараемся понять, кто нас так неожиданно посетил!
