«Обычный ребенок говорит с бытием при помощи родителей, сирота вынужден говорить с ним один на один. Одиночество сироты есть одиночество наедине с бытием. И он должен либо подняться, чтобы овладеть бытием, либо сдаться перед его напором и выйти из течения. Сирота обречен стать либо победителем жизни, либо отстраниться от неё. Среднего не дано».
Родителей не выбирают
Нет худшего несчастья для ребенка – родиться в пьющей семье. У Любы Филатовой пьянствовали родители. Пила старшая сестра. Родной дядя допился до того, что попал в «психушку». Когда мать и отец особенно долго пребывали в забвении, безнадзорная Люба уходила к двоюродной сестре или на улицу. Бродила до темноты. Случалось, сердобольные люди отводили её в приют. Эти «приключения» закончились тем, что в девять лет девочку определили в Тюменский детский дом № 66. И всё-таки её не оставляла надежда: всё изменится – придёт мама, возьмёт дочку за руку и отведёт домой. Мама не пришла. Она умерла, когда Любе исполнилось десять. Девочка даже не знала об этом. Как-то на свидание пришёл отец. Один. «А как наша мама поживает?» – спросила Люба. «Мамы больше нет», – опустив глаза, ответил он. Сегодня Любе девятнадцать, но она отчетливо помнит тот день, когда рыдала на материнской могиле, чуткой ребячьей душой сознавая – детство кончилось, и больше не будет материнской любви, такой больной и неумелой. А отца вскоре лишили родительских прав.
В детском доме Люба приживалась трудно. Ершистая, несдержанная на язык, она не раз дралась с ребятами. Однажды в детдом приехал Владыка Димитрий, услышал, как хорошо Люба поёт, и взял её в православную гимназию. А потом трудного подростка отправили на исправление в женский монастырь. Послушание строптивой девчонке давалось нелегко, хотя здесь она узнала молитвы, научилась красиво вышивать. И сейчас любит рукодельничать. Её снова вернули в детский дом, где она два года просидела в третьем классе. Говорит: злая учительница была, а ведь я все домашние задания выполняла. Слушая Любу, вспомнила один давний разговор с директором школы, в которой учатся детдомовцы. «Ничего путного из этих ребятишек не получается, – сказала тогда директор. – «Не забывайте, из каких семей они вышли. Кто станет пьяницей, кто в тюрьму сядет… Работать они не любят». Такого же мнения придерживаются и некоторые сотрудники детдомов. Страшно становится, что в руках таких людей дети с тяжелыми судьбами. На мой взгляд, изломанные души можно лечить только добротой и строгостью. При скудости первой, избыток второй не поможет.
«Провинности у меня, конечно, были в детском доме. Не слушалась, нарушала дисциплину. За это меня не раз запирали в комнате, – вспоминает Люба. – Но ведь не всегда я так себя вела. Воспитатель Любовь Ивановна Дерябина меня понимала, хорошо ко мне относилась. Мне очень нравилось петь, принимала участие в самодеятельности. На конкурс «Золотая лестница» записали и отправили песню в моем исполнении. Грамоту мне тогда дали. Я была безумно счастлива. Довелось петь на клиросе, в Крестовоздвиженском храме. К нам приходили ребята из воскресной школы, мы устраивали совместные концерты. Здесь и познакомилась с моей ровесницей – Наташей. Она из достойной православной семьи. До сих пор дружим. Родители её ко мне хорошо относятся, обедать и ночевать оставляют. А в храм я и сейчас хожу».
На первый взгляд Люба – обычная девушка. Невысокая, стройная. В джинсах и курточке. Таких в городской толпе тысячи. Служащие, студентки, продавщицы… После работы или лекций в университете спешат эти пока незамужние девчонки домой, к мамам. Счастливые, настолько счастливые, что сами этого не понимают, ведь родительский дом для них – дело обыденное. Здесь их ждут, ласково спросят: «Ну, как, дочка, дела?», выслушают, накормят вкусным ужином… А потом можно и в кино, и к друзьям… И каждая девчонка знает: чтобы ни случилось, дома её поймут, поддержат, помогут. А это уже счастье, маленькое человеческое счастье. Такое Люба хочет построить в своей будущей семье. Мечтает выйти замуж, родить детей. Человек она добрый, с малышами находит общий язык. Однако прошлое идёт за ней, как навязчивый бродячий пёс. Хотела бы избавиться от него... И многие опытные взрослые, по роду своей деятельности всё ещё ответственные за её судьбу, помочь не могут или не хотят, нередко говоря: «Ты уже большая девочка. Совершеннолетняя!». Это так. Но по оценкам американских психологов, с 13 до 19 лет – это возраст тинэйджеров (подростков), с ещё не сформированной психикой, юношеским максимализмом. У детдомовских детей эти черты обострены. Смотрю на Любу, непосредственную, живую, как ртуть, с зеленоватыми весёлыми глазами. Удивительные с ней происходят метаморфозы. Вот она – юная женщина, которая хочет любить и быть любимой. А вот – подросток, бесёнок, не научившийся строить отношения с людьми, «чуть что» готовый в одну секунду встать на свою защиту, бывает, до кулаков. Тогда и самой Любе приходится несладко. Безрадостная жизнь в семье и тягостная без семьи наложила свой отпечаток на характер и поведение девушки.
Квартира для Любы
Размышляя об этом, вспомнила Послание Президента России Дмитрия Медведева Федеральному собранию РФ, где говорилось о детях-сиротах. Не буду цитировать всё, но эта фраза президента заслуживает внимания: «… во всех регионах необходимо завершить разработку программ социальной адаптации выпускников детских домов. В ряде территорий, напоминаю, это поручение ещё не выполнено». В Тюменской области, пожалуй, тоже. По крайней мере, судить об этом позволяет история Любы Филатовой.
Из детского дома она вышла в семнадцать лет, окончив девять классов. Мечтала поступить в Тобольский колледж искусств и культуры, даже съездила туда с педагогом. Незнание сольфеджио помешало. Впрочем, за лето могла подготовиться, на этих условиях девочку могли принять. «Подвела моя лень, да и учителя не особо настаивали на занятиях», – признается Люба. Сейчас жалеет об упущенной возможности.
А потом с ней не церемонились. Посадили за стол: пиши заявление, поедешь в Ялуторовск, в училище № 38. Теперь это филиал Тюменского нефтегазового университета, где девушка получает профессию оператора ЭВМ и среднее образование. Живёт в студенческом общежитии. Учится уже на втором курсе, но неохотно – специальность не нравится. Да и по Тюмени скучает – там друзья, знакомые. И родные, которым, по правде говоря, не очень нужна. Есть в Тюмени и закрепленное за нею – согласно законодательству – до определения в детский дом муниципальное жильё, в котором прописана не только Люба, но и её отец, и дядя. Квартира эта, как выяснилось, представляет для родственников большой интерес. В последнее время «однушкой» под номером 47, что на улице 50 лет ВЛКСМ, в доме 75, интересуются и посторонние люди.
В частности, предприниматель Х, приютивший Любиного отца в зоомагазине. Здесь родитель и ночует, охраняя хомячков и кроликов. В квартиру возвращаться боится. Мне сказал: скрывается от долга за жилищно-коммунальные услуги. В Тюменском расчетно-информационном центре назвали точную цифру – на первое января текущего года 51 132 рубля 49 копеек. За электроэнергию тоже есть задолженность. С тринадцатого декабря 2010 года плата за ЖКУ начисляется и на Любу. Девушка об этом пока не знает. А причина в том, что когда ей исполнилось восемнадцать, сведения о ней в ТРИЦ просто перестали подавать. «Люба не робкого десятка, сообразительная, сама должна справки собирать», – заметила одна из педагогов. А ведь прав президент – не адаптировали человека к самостоятельной жизни. Вчера семнадцать лет, сегодня восемнадцать… За один день социально ответственным не станешь – взрослые это должны понимать. Могли и подсказать. А вот начальник абонентской службы ТРИЦ Тамара Рыбина считает: справку должно предоставить училище, либо сама Люба. Перерасчет сделают. Посоветовала перезаключить договор социального найма. Раньше ответственным квартиросъемщиком была бабушка Любы, которая уже умерла.
Если юная Филатова станет ответственным квартиросъемщиком, то ей придется выплачивать огромный долг. С отца и дяди, находящегося на излечении в Винзилях, взятки, как говорится, гладки. А у девушки доходы невелики – небольшая пенсия за мать и социальная стипендия. Значит, долги надо реструктуризировать. Если бы управляющая компания «Юг» и поставщики услуг пошли навстречу сироте…
А пока ключи у предпринимателя. Хвалится: замки уже поменял, пластиковые окна вставил. Мол, решил привести квартиру в божеский вид, пустить квартирантов, тем самым покрыть долг и издержки на ремонт. «Но с процентами, – сказал предприниматель. – Однако действую из побуждений помочь человеку». Каковы будут «проценты», этой тайны не открыл. Но отец уже разговаривал с дочерью – мол, рот на квартиру не разевай, я собираюсь её отремонтировать, приватизировать и продать. От встречи со мной Любин родитель отказался, но по телефону пообщался. Заплетающимся языком (хотя говорят Филатов сейчас не пьет) он сначала заверил журналиста, что дочку без жилья не оставит. Потом завел речь о приватизации и продаже – напоминаю – однокомнатной (!) квартиры: «Денег всем хватит – и дочери, и мне, и брату». «А жить-то где будете?» – спросила я. Ответ был невразумительный: «Жить будем…».
После этого разговора я пожалела, что у Любы есть закрепленное жильё. В прошедшем году благодаря бюджетным средствам Тюменской области квартирами было обеспечено более шестисот детей-сирот нашего региона, нуждающихся в жилье и имеющих на то право по закону. И такое право за ними сохраняется до двадцати трёх лет. Люба же может встать на очередь на улучшение жилищных условий только как малоимущая, рассказала специалист по вопросам детей-сирот департамента имущественных отношений городской администрации Екатерина Маркова: «Это не первая неприглядная ситуация по закрепленным за детьми-сиротами и детьми, оставшимися без попечения родителей, помещениям. Дети уходят из ада своих семей, а, становясь совершеннолетними, снова возвращаются в этот ад. Разные ситуации бывают. Возможно, вопрос можно решить по решению суда. В любом случае девушка должна обратиться к нам за консультацией». Мне кажется: одна из ситуаций налицо. Согласно пункту первому статьи 51 Жилищного кодекса РФ наличие в составе семьи больного, страдающего хроническим заболеванием, при котором совместное проживание в квартире невозможно, – это повод для рассмотрения. Ведь человек с психикой, подорванной беспробудным пьянством, – опасное соседство для девушки.
Но вернемся на два года назад. Когда Люба окончила девять классов, в этой квартире обитало семейство дальних родственников. Пустил их туда «временно пожить» отец. Покидая квартиру, они опустошили её – вынесли мебель, сняли розетки и выключатели. И внесли свою лепту в накопление долга. Детский дом (думаю, не без согласия муниципальных органов опеки и попечительства) не стал утруждать себя разрешением «квартирного вопроса» бывшей воспитанницы, вот и отправил её «с глаз долой, из сердца вон», в Ялуторовск. Напомню, девочка тогда была несовершеннолетняя, самой ей «стыдно было начинать борьбу за квартиру – всё-таки родственники». А они не постеснялись завести с Любой такой разговор: «Мы денег тебе дадим, а ты выпишись». Слава Богу, хватило ума не поддаться на уговоры. Однако попасть в своё жильё девушка и сегодня не может. Как пояснила социальный педагог детского дома № 66 Мария Ивановна Кузнецова, документ, подтверждающий наличие у Любы Филатовой закрепленного за ней муниципального жилья, направлен в училище. Правда, там об этом предпочли промолчать, затребовали от журналиста запрос на предоставление сведений. Контроль над сохранностью квартиры по закону должны осуществлять органы опеки и попечительства. Тюменская данная структура потребовала не только официальный запрос, но и разрешение на выдачу информации от начальства областного уровня. Рассматриваются такие запросы в течение тридцати дней. У журналиста нет времени ждать столь долго, тем более, когда стало известно: Люба может лишиться единственного жилья. Предприниматель «не дремлет». Спасибо руководителю отдела по опеке, попечительству и охране прав детства города Ялуторовска Ольге Нохриной, которая прояснила ситуацию. Оказывается, контроль над сохранностью Любиной квартиры осуществляется… из Ялуторовска, то есть по месту учёбы и жительства ребенка. Но «совместно с органами опеки и попечительства населенного пункта, где находится жилое помещение». Такие вот непонятные правила. Ольга Викторовна рассказала: «Личное дело воспитанника детского дома должно находиться в профтехучилище. Вчера (сразу после того, как журналист начала расследование. – Авт.) из Тюмени пришёл акт сохранности жилого помещения, закрепленного за Любой Филатовой. Два раза в год получаем такие документы на ребят, которые учатся в нашем городе. Приходят они со всей страны, даже с Дальнего Востока. И я не перестаю удивляться: зачем детей отправляют так далеко? А с квартирой Любы должно быть всё в порядке. Согласно статье 292-й Гражданского кодекса РФ в регистрационной палате (Росреестр. – Авт.) на данную квартиру «повешен «маячок», то есть наложено обременение. Запрещены все сделки. Девушка имеет право письменно обратиться в регистрационную палату, сообщив о намерении вернуться по окончании учебного заведения в закрытое жилое помещение. Можно попросить помощи и у органов опеки, если кто-то препятствует вселению в закрепленное жильё. Проблема очень непростая. Поэтому надо обращаться во все инстанции».
Думаю, эти инстанции не позволят сироте остаться на улице.
