Андрей с Ольгой были видной парой. Брюнет с яркой некрашеной блондинкой смотрелись очень эффектно. Многие завидовали им. Но молодые только посмеивались: не сглазят.
Андрей, отслуживший положенный срок в Афганистане, несколько лет проработал таксистом. Но перестройка внесла коррективы. Пришлось, чтобы выжить, заняться бизнесом. Хотя какой там бизнес – купил, продал. В свое время это называлось спекуляцией, за что органы карали сурово, вплоть до лишения свободы с конфискацией имущества. А теперь – свобода. Ездить за промышленными дефицитными товарами в загранку решилась Ольга и –вскоре превратилась в профессионального челнока. Начинала с Польши. Возвращалась оттуда веселой, жизнерадостной. Казалось, что она нисколько не уставала от дальних дорог. Андрей встречал ее на автомобиле, загружал с вокзального перрона в багажник джипа упаковки, сумки, коробки, тюки. Ольга, помогавшая ему, все щебетала и щебетала, рассказывая об удачной поездке, о том, какие привезла подарки. Андрею надоедала эта сладкая болтовня, и он, прерывая хвастовство жены, говорил:
– Оленька, успокойся, дома расскажешь.
Жена, обидевшись, замолкала. Привезенный товар выгружали в свой небольшой магазинчик. И Ольга, отдохнув несколько дней, снова рвалась за кордон. Андрей удивлялся:
– Что-то ты, дорогая, не хочешь побыть со мной подольше? Вот опять уезжаешь. Может, хватит мотаться по заграницам? У нас уже есть все необходимое для жизни, да и дочь почти без присмотра, бабушку замучила.
– Вот заработаю на свою «Тойоту» и брошу, – пообещала Ольга, позванивая тяжелыми золотыми подвесками, – «Жига» мне до чертиков надоела.
«Ну-ну!» – то ли осуждая, то ли поддерживая жену, подумал Андрей.
Но еще не раз в том году съездила Ольга в Грецию и Турцию, навезла всякого добра. Для себя – меха и золотые украшения, подарки мужу, дочери, которой исполнилось двенадцать лет, не обделяла вниманием свекровь и свою мать, но большую часть импорта – исключительно для продажи.
Приехав из Афин, Ольга решила пышно отметить возвращение, а заодно и день рождения, который пришелся на Петров день. Андрей предлагал поехать на природу и на берегу Пышмы покупаться и хорошо отдохнуть. Но Ольга, сморщив свою симпатичную мордашку, заявила:
– Андрюша, ты ведь знаешь, что и у моего папы день рождения одновременно со мной, а он не переносит комаров и мошек. Да и гостей будет много – всех на природу не вывезешь. Будем отмечать дома.
На торжество собралось несколько семейных пар, с которыми Антоновы подружились на основе коммерции, и родители.
Нетерпеливые мужчины, пропустив по рюмочке, повели свои беседы, а дамы удалились на кухню, где хозяйка-именинница знакомила подружек, как готовятся некоторые экзотические блюда по-гречески и по-турецки. Те удивлялись, пробуя на вкус приготовленную Ольгой пищу, а она, оторвавшись от кухонного стола, забежала на минутку в зал к мужчинам, порылась в стеллаже и, достав видеокассету, обратилась к мужу:
– Андрюша, чтобы гости не скучали, включи видик и поставь «Последний полет». Друзья из Афин подарили.
А сама удалилась на кухню.
– Посмотрим, посмотрим, – сказал Андрей, включая видик.
После небольшой ряби на экране демонстрировались выборочные достопримечательности столицы Греции, звучала ненавязчивая музыка. Потом на экране появилось очень красивое здание и в нем – шикарный зал, в котором на широкой многоспальной кровати возлежала обнаженная розовотелая блондинка. Через мгновение раздвинулись дверные портьеры, и в спальню вбежал чернявый юноша, дама потянулась к нему, принимая в объятия...
– Уберите эту пошлость! – крикнула мать Андрея. – Ведь это же наша Ольга!
Гости были в шоке. А на экране юношу сменил мужчина атлетического телосложения, женщина же оставалась прежняя – Ольга.
– Ольга, сука, иди сюда! – рявкнул Андрей.
Она, улыбающаяся, появилась в дверях с подносом в руках, но, увидев изображение на экране, выронила его из рук. Ее лицо перекосила злоба, она выдавила из себя:
– Вот, твари, сумели все-таки заснять. Сволочи!
– Иди сюда, пташечка, иди ко мне. Пойдем, полетаем, – пригласил ее Андрей, почти ласково: – греческая подстилочка!
Ольга подошла к нему, дрожа, но не сопротивляясь. Он поднял ее на руки и понес в открытые двери балкона. Гости, остолбенев, молчали. Андрей вернулся один, зашел в ванную, вымыл руки, как будто прикасался к чему-то мерзкому, налил полный стакан водки и произнес:
– Простите меня, родители! Аминь… – и выпил, не закусывая. А помолчав, добавил:
– Вызывайте, граждане, милицию, все-таки седьмой этаж.
