Мы с Омельчуком на «ты». А чего «выкать», если столько лет знакомы? Давным-давно в районку «Советское Заполярье» залетела столичная штучка – собственный корреспондент окружной (г. Салехард) газеты «Красный Север». Молодой. Высокий. Стройный. С диктофоном наперевес – предметом зависти всех провинциальных журналистов.
– Что ж вы, девочки, в «Красный Север» не пишите? – рассматривая подшивку, обратился он к нам троим, постигающим профессию.
– А зачем? – дерзнула я.
– Чтоб на булавки заработать…
Сегодня он отнекивается: «Булавки… да я и слова-то такого раньше не знал…» Кокетничает. Ему ли, тогдашнему выпускнику филологического факультета Томского императорского университета, не ведать про весьма популярный аксессуар, используемый не только в утилитарных целях, но и в качестве украшений к дамским шляпкам, о чём время от времени упоминалось романистами.
Первая любовь дважды не бывает
– Толя, а ты часто вспоминаешь наш юный Север?
– Я тебя не очень удивлю, если скажу, что с Ямалом, по существу, и не расставался? Когда переехал в Тюмень, наведывался туда 3–4 раза в год, а то и больше. Мне посчастливилось снимать фильмы о Менделеевском центре Российской империи, в Красноселькупском районе о строительстве железной дороги Бованенково, с владыкой Димитрием освящал часовню на знаменитой Сабетте. На Таймыре наконец-то добрался до желанной Хатанги, речки Шренк и – вообще немыслимое – на мыс Челюскина попал. На озере Виви, в географическом центре Российской Федерации, обнаружил чёткий Северный полярный круг. Нобелевского профессора Леонида Быкова недавно свозил к Анне Павловне Неркаги на её «Землю Надежды», что на озере Тейнто. Праздновал юбилеи Надыма и Нового Уренгоя. У времени есть замечательное качество – это просто божественный дар! – время необратимо и неповторимо.
И только писателю дана такая возможность: нет-нет, не вернуть, но прожить его заново на своих страницах. Я автор книги «Река возвращается» и знаю, о чём говорю. Ты не вспоминаешь – ты читаешь свои слова. Я написал кучу книг о Севере. Слово запечатлевает прожитое тобой время: СловоВремя. Почему писательство – счастье? Поэтому. Кстати, в начале века я написал книгу «Нежный Север». А недавно мне сообщили, что в Салехарде открылся ресторан «Нежный Север» (наверняка читали). Обязательно загляну. В сентябре хочу свозить в Салехард дочку Юлю. Она там родилась, но давно не бывала. Вот ей есть что вспомнить в новом суперсовременном родном Обдорске.
– Ты всегда был на бойком месте. В Салехарде, работая в газете, на радио. Затем в Тюмени, возглавляя такую крупную структуру, кактелерадиокомитет, где не только бурлил творческий процесс, но и решалась масса хозяйственных задач. Одновременно писались книги. Но даже достигнув определённого возраста, когда можно предаться лени, безмятежности, не успокаиваешься. Готовясь к интервью, я узнала – в минувшем году Омельчук 50 раз выходил в эфир…
– Добавлю. Кроме того, что веду регулярные «Уроки родиноведения» на тюменском интернет-канале (уже 5 сезонов), в музее им. И.Я. Словцова два раза в месяц устраиваю спецпоказы своих сибирских кинолент. Езжу по деревенским, сельским библиотекам и школам, дарю им свои свежие издания. В Тюмени провожу творческие встречи в школах, колледжах, лицеях, институтах, университетах...
Слушай, ну, я не самый трудолюбивый в истории человечества. В сутках 24 часа, а в високосном году аж 366 дней. Этого времени достаточно, чтобы плодотворно потрудиться, родить и воспитать детей, построить деревенский дом, прожить с единственной женой 56 лет, издать семь десятков книжек, создать сотню-другую приличных телефильмов, излазить всю Сибирь и поглазеть на 40 стран всех обжитых континентов.
Безмятежная лень – это проявление таланта, которым, надеюсь, Бог одарил и меня. На свободных, как говорится, хлебах, наслаждаясь ленью, за последнюю пятилетку я издал десяток книг, а ещё с Эдуардом Улыбиным мы сумели снять пяток неплохих документальных фильмов.
Что касается тридцати трёх лет, когда я был командиром «Регион-
Тюмени», – невообразимо сложные времена. У лидера главная задача – найти деньги и заработки для коллектива, чтобы вовремя платить и по возможности достойно. Больше десяти лет «Регион» работал. Без всяких субсидий, в том числе от ВГТРК. Жили исключительно на свои. Выдержали, сделали бешено интересное телевидение, проводили многочисленные телерадиофестивали, отечественный технический телепрогресс опережали, только телеэкспедиций за рубеж провели больше полусотни. Сейчас оглянуться – сложные времена, но какие творческосчастливые! Тебя на всё хватало. Даже творчески полениться.
Он – не амбассадор, а двигатель проектов
– Кто-то из моих знакомых назвал тебя амбассадором, имея в виду твои проекты. А не жаль, что они умирают? Да, ничто не вечно, но… Преждевременно канул в лету «Клуб 7», где ведущие СМИ области открывали подчас новые имена героев. Мне, например, вспоминается юный художник. Лишённый рук, он создавал свои картины… ногами.
– Амбассадор! Круто! Я такого словца и не слышал. Надеюсь, не ругательное? Проекты не умирают – они происходят. Время тоже не проходит, оно – происходит. «Клуб-7» родился своевременно. Помнишь порог миллениума – мы тогда выбирали губернатором Собянина? Клуб редакторов-джентльменов уступил место другим проектам тоже своевременно.
ГТРК «Регион-Тюмень» была рекордсменом по числу проводимых областных, сибирских и общероссийских телерадиофестивалей! Эх, какие радиопраздники – «Сибирский тракт», «Спасение Оби – спасение Сибири»!.. А «Птенец» благополучно живёт уже 33 года и летает всё выше.
Телефестивали Тюмени объединяли всё юное телесообщество тогдашней области: север – юг. Учили, учились, соревновались и все вместе побеждали. «Белые пятна истории Сибири», «Бабье лето в Увате», «Экстракамера», «Хвост удачи», «Россия – doc.TV. Тюмень». Мы первыми в истории отечественного телерадиовещания издали парочку энциклопедий «Тюменское радио» и «Тюменское телевидение». Фундаментальные ребята и невероятные девушки – «Регион-Тюмень» конца XX – старта XXI века! Сам себе завидую. Временами – горжусь.
– В своей книге «Всё. Это. Есть. Всегда» ты пишешь: «Каждый из нас уникальный шедевр Бога. Он, Творец, каждому даёт задание на жизнь и выписывает индивидуальное предназначение». Но как это сочетается
с тем, что в мире столько зла, а некоторые представители рода человеческого и вовсе исчадие ада?
– Тебе, Лариса, наверное, больше повезло с «исчадиями ада».
Я таких не встречал. Не столь давно обнаружил, что в своей жизни никогда никого не ненавидел. Бог не наделил меня священным чувством ненависти. Ты в «Тюменской правде» публиковала мой опус «Россия без дураков». За свою уже долгую жизнь я не встретил среди современников ни одного дурака. Вспоминал тщательно – ни одного. Каждый действует согласно своему пониманию бытия и своим интересам. Поймёшь его интерес – поймёшь современника. Без дураков: моя родная Россия – страна умных, мудрых, иногда причудливых людей. О добре, тем более об абсолютном зле, надо всё-таки судить по своей жизни. Смотри на жизнь радостно, даже трагически, но радостно – и зла в мире станет заметно меньше.
Я автор слова «доброзло». Пишу вместе. Очень часто – это едино. Вот война – самое страшное из зол. Но чтобы защитить добро, добиться желаемого добра, человечеству приходится воевать. Я тебе своих ранних стихов не читал? Воспользуюсь случаем. Это написано ещё в Обдорске – совсем молодым.
– Жизнь удалась? А может, что-то из важного или задуманного не получилось?
– Я не мечтатель. Я человек замысла. А что замыслил – обязательно осуществил. Хотя… Не успел сделать пару фильмов о двух великих русских, связанных с Сибирью. Это иркутский уроженец Николай Александрович Полевой – популярный романист, журналист, беллетрист, автор шеститомной «Истории русского народа». До него никто истории родного народа не писал, а в России после Полевого тоже никто не написал добросовестной и чистосердечной истории русского народа. Фигура! А ещё мой любимый детский писатель Виталий Бианки – автор зачитанной до дыр «Лесной газеты». Биолог Бианки одно время работал в Кондо-Сосьвинском заповеднике на Хангокурте, в Бийске. Земляк. Сибиряк.
Жаль. Но и Полевой, и Бианки – люди вечности, их время никогда не пройдёт. После нашего с тобой интервью обязательно найдётся талантливый кинорежиссёр, который экранизирует и Виталия Бианки, и Николая Полевого. Даст Бог, доведётся посмотреть их безумно безупречные истории.
– У писателя Омельчука ещё будут книги? Или фолиант «Всё. Это. Есть. Всегда», который широко обсуждался в прессе, завершает творческий цикл?
– Мать, обижаешь. Я же в полном творческом цветении! Если цифру «8» в моём юбилейном летоисчислении положить на бочок, а «0» оставить торчком, то что получается? ∞0! Бесконечность старта.
Сегодня с Виктором Головковым и Эдуардом Улыбиным я работаю над свежей книгой (заканчиваю), она называется «Нежнее… ещё нежнее. Годовое кольцо – ∞0». Там творчество Омельчука если не за все 80, то уж за 65 последних лет точно. Сам с удовольствием перечитал свою студенческую дипломную работу «Андрей Платонов
в советской литературной критике». 1970 год. Страсти по Андрею…
Фото Эдуарда Улыбина
Планетарному помещику пасти звёзды?..
– А каков Анатолий Константинович в быту, во саду-огороде? Помощник или созерцатель? Собственный дом – это же повышенная зона ответственности.
– В Тюмени есть единственная усадьба с домашней тайгой. Моя. В начале века купил землю в пригороде Тюмени, построил (вернее, мы с сыном Костей) деревянный домик, врукопашную посадил тайгу. В ней дюжина кедров, восемь лиственниц, по десятку сосен и ёлок, одна ель голубая, кремлёвская, три пихточки. И ещё приблудная берёзка-самосеянка. Кедры растут медленно, а лиственницы вымахали уже аршин по десять. Пятнадцать соток планеты Земля – мои. Я честно присвоил себе и пятнадцать соток звёздного небосвода – в ясные вечера пасу звёзды.
Я не дачник и не огородник. Я хозяин домашней тайги, пастух звёзд и планетарный помещик. И ещё – дирижёр стихий: Сергей Харючи (бывшее первое лицо Ямальского парламента, а также наш общий друг – Л.В.) подарил мне шаманский бубен гыдоямских ненцев.
– Толя, а есть ли вопрос, который ты сам себе задавал, но так на него и не ответил?
– Я, Лариса, легкомысленный человек, поэтому на все вопросы отвечаю как попало. Как получается. Недавно для себя отметил: слушай, старина, ты в своей жизни не взял ни одного кредита, никогда не клянчил взаймы (трёшка
до получки в буйной молодости не считается). Это так случайно произошло или за этим что-то всё же скрывается? Скрывается. Жизнь без долгов – это свобода. Надейся только на себя, на свои силы, таланты и возможности. Убеждён: внутренне я очень сильно свободная личность. Правда же? И знаю своё божественное предназначение
и персональное поручение Творца. Стараюсь оправдать доверие.
Как-то я задал себе сакраментальный вопрос: «Толя, ты прожил счастливое советское детство, советскую юность, советскую молодость, счастливую зрелость, а хотел бы и сейчас жить в Советском Союзе?» Я честно задумался, долго чесал репу, мучался, метался, но предпочёл признаться себе: нет. Я родился и жил в обществе, стремящемся к совершенной справедливости – социализму, но уже приноровился к буржуазному, буржуйскому обществу, молящемуся на частную собственность, обществу, снова согласившемуся на капитализм.
Все перемены – это новые возможности личности. Твой новый шанс. Мобилизуй свои неисчерпаемые резервы и беспредельные ресурсы. Это привилегия моего великого поколения. Мне в новой России так же уместно, как
и в старом Союзе. И тебе мой совет: вместо сложной утренней зарядки подойди к зеркалу и скажи себе: «Я счастлива!» А по телевизору в это время знакомый голос произнесёт: «Победа будет за нами!» У нас, советских, есть ещё один поколенческий бонус – мы знаем, что совершенное справедливое общество возможно, и нам, современным советским социалистам, понятно, к чему нужно стремиться: к строительству справедливого общества – опыт-то есть…
…Какая красивая эпоха!
– А люди? Твои современники – кто лёг на сердце, кто запал в душу? В нашей профессии, по-моему, сложно пребывать в состоянии спокойствия, равнодушия. Время от времени мы попадаем в турбулентность: кем-то очаровываемся, кого-то переоцениваем…
– В начале века я собрал сто своих интервью с выдающимися современниками и издал книгу «Какая красивая эпоха!». Сам внимательно прочёл и наконец-то осознал, к какому великому поколению принадлежу. Иннокентий Смоктуновский, Виктор Черномырдин, Юрий Осипов, Фёдор Конюхов, Юрий Шафраник, Сергей Собянин, Юрий Неёлов, Сергей Харючи, Александра Пахмутова, Геннадий Богомяков. А мои северные друзья – Леонид Лапсуй, Елена Сусой, Роман Ругин, Прокопий Салтыков, Тася Лапсуй, Федя Яунгад, Гена Кальчин, Надежда Талигина.
Капитал журналиста – его герои. А мой ямальский капитал – это Василий Подшибякин, Владислав Стрижов, Рим Сулейманов, Николай Глебов, Иван Гиря, Иван Нестеров, Иван Никоненко, Иван Крохин, Анатолий Брехунцов, Николай Бабин, Валентина Вахнина. Мой журналистский принцип: главное событие – это человек. Событие событий. Я как-то определился – среди своих современников обязательно есть те, кого можно назвать Человеком Человечества. У меня их сегодня даже два: Фёдор Филиппович Конюхов и Анна Павловна Неркаги. Не просто в России, на всём земном шаре. Мне повезло –
я с ними имел радость общаться, а Аня – просто долголетний друг.
– А что бы ты, Анатолий Константинович Омельчук, сказал напоследок?
– Какая красивая эпоха! Да и ты сам не пустяк в своём великом поколении и своём красивом времени.
