К 100-ЛЕТИЮ «ТЮМЕНСКОЙ ПРАВДЫ»
В 1922 году газета «Трудовой набат» праздновала свой первый юбилей – выпуск 1000-го номера. «Завтрашний положит начало уже следующей тысяче!» – отмечалось в передовице. Кто трудился на ниве пролетарской печати, как в типографии печатался «главный рупор губернии», какие задачи у газеты – обо всем рассказали труднабатчики.
В 20-е годы «творческая кухня» журналистов вызывала у читателя немалый интерес. Давайте и мы заглянем в далекую историю «Тюменской правды», почувствуем колорит той эпохи. (Название «Трудовой набат» газета носила с 1 июня 1921-го по 1 декабря 1926 года).
«ЖИТЕЙСКАЯ ПЕСТРЯДЬ»
Тон юбилейному номеру задавала передовица: «История нашей газеты есть отражение истории революции, истории классовой борьбы и строительства Советской власти в Тюменской губернии.
...Как орган местной Советской власти и партии, газета редко когда была плохой, редко когда не отвечала на запросы широких трудящихся масс и редко когда не пользовалась симпатиями с их стороны. Наоборот, она всегда защищала интересы рабочего класса, живо откликалась даже на мелочи обычной жизни, давала оценку момента, твердо и неуклонно проводила принципы коммунизма, борясь своим могучим орудием – словом – со всеми врагами пролетариата, как прямыми, так и косвенными (злоупотребления, чванство, карьеризм, бюрократизм)…»
«Трудовой набат» – это громкое пролетарское название газета заслужила и была вправе им гордиться.
У газеты есть свои достижения, но есть и свои жертвы. В день своего юбилея она склоняет красное знамя перед могилой своего отца – т. Сазанова. (Владимир Васильевич Сазанов был ответственным редактором, он предложил программу, как сделать газету, отвечающую моменту времени. В 1921-м Сазанов умер от туберкулеза – прим. Е. Д.). Пусть же «Трудовой набат» с 1001-го номера не ослабит, а усилит работу! Пусть его голос еще больше окрепнет и слово проникнет еще дальше в массы. Пусть его сотрудниками станут все рабочие и крестьяне; пусть они перенесут на его столбцы свою подлинную, «житейскую пестрядь».
Передовица заканчивается словами: «Где трудно дышится, /Где горе слышится, /Будь первым там!». Эти строки не поместились в отведенную на первой полосе колонку текста, их разместили сбоку, сделав вкрапление в соседний материал. Сейчас такая верстка материала воспринимается по меньшей мере забавно. Не поднялась рука редактора сократить строки знаменитого поэта Некрасова. Конечно, это ж ярко выражало «лицо пролетарского дня».
«КЛОЧКИ ВОСПОМИНАНИЙ»
Савелий Козлов (будущий редактор «Трудового набата») поделился воспоминаниями, как в 1918 году рождалась и становилась на ноги пролетарская газета:
«Шла Гражданская война. Внимание всех сосредотачивается на фронте и на газете, передающей известия. Тираж растет и растет. К восьми часам вечера к помещению редакции тянутся толпы желающих еще накануне купить газету. Тут и обыватель, и рабочий, и купеческая горничная, посланная своими «господами».
Жадно хватают белые, пахнущие краской листы бумаги. Тут же читают, тут же делятся впечатлениями, мгновенными, яркими.
Никогда еще, ни до, ни после, не была газета такой желанной, никогда еще ее выхода не ждали с нетерпением, как тогда. Правда, тогда был такой же интересный, богатый событиями момент»…
«ГЛАЗА И УШИ ГАЗЕТЫ»
В каждом номере «Трудового набата» помещались информации о событиях, которые происходили в стране и за рубежом. Вот как поступали в редакцию свежие новости:
«Газетный трудовой день еще не начинается, а «глаза и уши» газеты – радиостанция – уже на работе: зорко она прислушивается среди ночи к тому, что делается на белом свете и в Красной Республике. Сущность работы радиотелеграфиста, в наипростейшем изложении, сводится к следующему. Радиостанция передает депешу…. Дежурный радиотелеграфист заранее надевает слуховую раковину (как у телефонной трубки) и ждет… Кругом тишина. Ровно в 9 часов Москва начинает: «Ду-ду-ду-ду-ду…». Радиотелеграфист берет карандаш, записывает. Сначала номер вестника и число, затем – сам вестник. Передача происходит с краткими перерывами на отдых…Дальше дело только за перепиской».
«В РЕДАКЦИИ»
«К 9 ½ -10 часам редактор, секретарь и сотрудники, заведующие отделами на своих местах. Просматривается первый материал, поступивший накануне, после составления очередного номера. Здесь и деловая статья о жизни хозоргана, и словесный поток «случайного» Цицерона, на пяти страницах рассказывающего про Антанту, то, что давно все знают, и жилищная жалоба рабочего, и мелкая кляуза без подписи, и официальный, и другой материал.
Карандаш работает, осторожно обводя каракули рабочего…Цицерон и кляуза летят в корзину; в обязательном постановлении отыскиваются ударные строки для выделения; статья хозяйственная прямым ходом направляется на маленький столик в материал, готовый для набора…
Заглядывают с материалами или просто узнать, что нового, городские сотрудники от разных учреждений и организаций. Хроникер приносит хронику. Авторы узнают о судьбе своих рукописий. Около 10 ½ часов радиостанция доставляет переписанный вестник.
Редактор облюбовывает себе тему для передовицы (если нет местной темы), радиотелеграммы сдаются в обработку. Секретарь собирает просмотренный редактором материал и делает разметку шрифтов. После этого наступает вторая часть работы. С почты приносят письма и газеты. Письма вскрываются тотчас же. Большинство из них – от постоянных корреспондентов. На перевале за полдень работа спадает».
А дальше подробнейшим образом описывается, как газета готовится в типографии: «Рабочие типографии приходят на работу рано утром. Прежде всего они разбирают набор предыдущего номера и наполняют шрифтом опустевшие кассы (ящики для букв, помещенные на полупокатом станке «резле»). …Наборщики работают стоя. Их руки быстро выбирают из кассы одну букву за другой и укладывают в верстатку (верстатка – мерка для строчек и «ложе» для них); она раздвигается и устанавливается на ту ширину, которая принята для газетной строки…Когда в верстатке наберется до 10 строк, набор вынимается и кладется на доску; дальше к нему прикладываются следующие строки, пока не будет набран весь отрывок. После этого наборщик завязывает его бичевой, делает оттиск на ручном станке и отдает в корректуру…
…Газета печатается на плоской машине с часовой производительностью около 900 экземпляров».
«МАЛЕНЬКИЙ ФЕЛЬЕТОН»
Сатирические жанры были в то время модными, поэтому в юбилейном номере редакция с лёгкой иронией рассказывает о своих сотрудниках. По нынешним меркам, подобные писания сгодились бы для корпоративной, стенной газеты. Но как здорово подборка «Маленький фельетон» передает атмосферу, царившую в редакции.
«Редактор т. Иванов. Когда земля была не устроена и Дух Божий носился над бездною, т. Иванова еще не было в Тюмени, и он не писал передовиц в «Трудовом набате».
После устроения мира в редакцию внезапно сваливается, т. е. виноват, вваливается т. Иванов и, будучи, очевидно, сыном стекольщика, начинает проявлять свои природные таланты – отстекливать каждый номер газеты.
В жизни и отчасти на работе т. Иванов несколько особенный, трудно понимаемый, непреклонный и решительный. Бывает иногда задумчив. Вспоминает частенько Украину, Кавказ, Москву и пр. местности, богатые разностями.
Говорят, пописывает стихи и рассказы. Не любит провинциальной тупости и ограниченности. В общем, парень уживчивый, в последнее время немного нервничает и поругивается. Ну, ничего, оклиматизируется» (с ошибкой напечатано слово – прим. Е. Д),
«Зам. редактора т. Козлов зело обилен разными разностями: он был ничем, был и всем. Сейчас занимается писанием также разных разностей – о промышленности, медицине, кобылке. В последнее время стал тоненьким фальцетом распевать стишки прекрасной даме – коммуне. Вообще человек ничего себе, великий в буквальном смысле – трех аршин росту. Не любит окрошку и футуристов».
«т. Четвериков. Так сказать, писатель и, так сказать, артист. Впрочем, ни то, ни другое, а так, нечто вроде хроникера и помощника режиссера. За двумя зайцами гоняется два года, а в результате все же пара изорванных штанов.
«т. Глуховцев. Судьба толкнула т. Глуховцева быть корректором «Трудового набата». Ой, лучше бы она приказала ему печь блины и кормить ими годовалых собачонок!
Ужасно уж остроумный человек: как редакция ни старается сделать газету серьезной, он все же одним движением руки превращает ее в «Сатирикон» или «Стрекозу».
Что касается блинов… Газета 1920-х годов грешит ошибками. В том нет ничего удивительного и предосудительного. В стране была чуть ли не поголовная безграмотность. Судя по всему, редакция не располагала орфографическим и толковыми словарями. Руководствовались принципом: как слышится, так и пишется. Рядом с фельетоном напечатано объявление, что в день юбилея, 13 июня, состоится товарищеский литературный вечер силами сотрудников «Труднабата».
Отмечу, что в 1922 году цена отдельного номера газеты была 40 тысяч рублей, «подписная плата в месяц – 80 рублей. При коллективной подписке скидка 20 процентов».
НА СНИМКАХ: первый юбилейный номер; читатели газеты.
Елена ДУБОВСКАЯ /фоторепродукция автора/
