Случится ли она в России?
Роберт Бембель: В 1978-м, по-моему, году, Иван Иванович приезжал в Болгарию, где я тогда работал. Мы много общались, на специальном собрании в Софийском университете Иван рассказал болгарским учеными о баженовской нефти. Для мира это была сенсация. Но тогда обсуждался только факт, а уж потом стали думать, почему и как? Вернулся я на родину в 1979 году, дали мне лабораторию. Спрашиваю тюменских коллег, что думают о баженовке? Кто – что, а вообще – какое-то чудо-юдо и ничего путного. Тогда и родилась идея вплотную заняться баженовкой с помощью созданной нашей группой высокоразрешающей объемной сейсмики (ВОС). Мы надеялись, что она поможет раскрыть тайну.
В 1982 г. в ЗапСибНИГНИ была научная конференция по баженовской свите. Мы показали первые результаты. С тех пор прошло 30 лет, и я понимаю, что мы тогда попали в точку. Конечно, уточнились детали, а суть не изменилась.
Р.Б.: Самое главное в том, что на Салымском месторождении было много скважин с дебитом 200-250 т/с из глин. Однако буквально в сотне метров от продуктивной было и много сухих скважин. И уже в 80-х годах эйфория прошла, поскольку промысловики не могли понять эти закономерности. Насколько мне известно, Сургутнефтегаз – это же его территория – закрыл тему баженовки вообще. Четвертый десяток лет идет, а воз и ныне там. Промышленной добычи из баженовки так и нет. Это значит, что ни мои взгляды не приняты промышленниками, ни идеи Нестерова.
Иван Нестеров: Значит ли это, что 92 месторождения в баженовской свите и 11 млн т нефти, добытой с 1974 г., – это миф, а Нестеров – фантазер?
Р.Б.: Почти все месторождения в баженовке – открытые и пока неизвестные. Последних гораздо больше, они локализованы в очагах геосолитонной дегазации Земли. ВОС – это единственный надежный инструмент, с помощью которого эти месторождения можно обнаружить. А стандартная 2D-сейсморазведка позволяла открыть подавляющее большинство месторождений, в том числе и в баженовке, только потому, что была нацелена на локальные антиклинальные структуры, сформированные геосолитонной тектоникой. При этом огромное число малоразмерных залежей нефти и газа геосолитонного генезиса пропустили, а они – большой перспективный ресурс Западной Сибири.
– Что вы знали о геосолитонных трубках в 1982 году?
Р.Б.: На конференции в ЗапСибНИГНИ я познакомился с Виктором Исаевичем Белкиным, очень талантливым геологом. Он внес огромный вклад в наше понимание. Я ещё вернусь к той ситуации, уж больно она показательна! А пока скажу, что мы заметили до прозрения Белкина. Как правило, есть элементы антиклиналей и синклиналей – когда на месторождениях есть легкие выпуклости и вогнутости рельефа самой баженовки. И, как правило, на антиклиналях получают повышенные дебиты нефти.
И.Н.: Это полное незнание фактов...
Р.Б.: Знание фактов предполагает, в первую очередь, изучение первичного материала – сейсморазведочных разрезов, на которые нанесены добывающие скважины. Однако по традиции многие геологи эти материалы игнорируют и пользуются только картами. А они, как правило, строились по редкой сети сейсмических профилей, что и привело к ошибочным представлениям о связи истинных локальных антиклиналей с очагами повышенного содержания нефти и газа.
Так вот, вначале мы не могли понять, почему именно на антиклиналях повышенные дебиты нефти? Антиклинали маленькие, шириной буквально 100-300 метров и высота еле заметна – около метра. Видимо, нам повезло в Западной Сибири, что сейсмика дает чрезвычайно чистый материал и поэтому мы этот рельеф смогли увидеть. Я высказывал эту точку зрения, но и мне она тогда казалась никакой. А сейчас она подкреплена.
Вот теперь вернусь к конференции и знакомству с Белкиным. К заседанию мы подготовили сейсмические разрезы, раскрашенные цветными карандашами – цвет позволяет лучше воспринимать детали. И развесили карты возле узкой двери в зале заседаний, через которую люди выходили на перерыв и невольно задерживались. Этот эффект узкой двери и помог Белкину увидеть столбы. Он и спросил во всеуслышание: «А что это у вас за «столбы»?» По залу словно волна пробежала: «Да, да, мы тоже заметили «столбы», – говорили коллеги. Это были разрезы баженовки! С этого все началось. Во-первых, мы заметили, что на «столбах» сидят маленькие антиклинали. Во-вторых, большая нефть – это главная зацепка. Оставалось выяснить, что это за «столбы» и каково их происхождение.
И.Н.: А как объяснить, что в Салымском районе 80% фонтанирующих скважин расположены не на антиклиналях, а во впадинах, где «столбов» нет?
Р.Б. Во впадинах тоже есть «столбы», их видно на сейсморазрезах, если, конечно, смотреть внимательно. И «столбы» связаны с некоторыми фонтанирующими скважинами. Кроме того, они попадают в пластовые залежи, которые сформированы генерацией и нагнетанием углеводородов в их сводовые части из тех же «столбов».
Но я обратил внимание еще на один феномен: на зоны аномально высоких давлений (АВПД). Поразительно: там АВПД превышает нормальное гидростатическое давление в 2,5 раза, доходит примерно до 400 атм. Но почему никто не ставит вопрос о том, а какова природа этого давления? Я-то теперь знаю ответ, но есть еще одна тонкость. Помнишь, Нестеров говорит, что когда они доставали керн из скважины, он был сухой, а неделю-две полежит в лаборатории – на нем выступает нефть.
С объяснением Нестерова я не согласен. АВПД прежде всего создается за счет геосолитонной накачки водородом!
И. Н.: Но в лабораториях солитонов нет, а нефть в керне появлялась...
Р.Б.: В непроницаемую глину накачать что-либо может такое вещество, которое пролезет сквозь глину, как через игольное ушко. На это способен только водород, может быть, протонный газ. Его атомы в 100000 раз меньше, чем у водорода. И большая нефть, получается, только в тех скважинах, где закачан водород или протонный газ. Если это ионный водород – он химически очень активный. А сама баженовка пропитана органикой. Что это значит? А то, что практически за недели, ну – за месяцы у нас на глазах идет химическая реакция образования нефти!
И.Н.: В баженовских глинах самая плотная упаковка. Почему водород не пошел вверх по разрезу?
Р.Б.: В периоды геосолитонной активности водород в импульсном режиме всегда стремится в верхние горизонты, где он и формирует месторождения нефти и газа. Дело в том, что размер атомов водорода 10-10 м, а микротрещины в слоистых отложениях баженовки в десятки, если не в сотни раз шире. Более того, при геосолитонной дегазации водород ионизируется, а в результате образуются протоны и электроны, диаметр которых еще меньше: 10-15 м. И уж если атомы водорода свободно проходят в трещины баженовки, то протоны и электроны – тем более.
– Нестеров присутствием органики опровергает твою геосолитонную концепцию.
Р.Б.: Напротив, она этим самым подтверждается! Иван сам говорит, что вначале в керне нефти не было. Но тот водород, который уже был в керне и крепко там сидел, работал, и будет работать, раз такой гигантский запас закачан. А там, где нет «столбов», нет и водорода, он только в «столбах». То есть процесс образования нефти быстрый, а вовсе не в миллионы лет, как утверждают органики и сам Иван. Спасибо Нестерову, благодаря его рассуждениям я окончательно понял процесс образования нефти в баженовке из органики! Но я все время добавляю: чтобы это случилось, обязательно должен присутствовать водород. А Нестеров про него молчит.
И.Н.: Как вы объясните, что я еще в 1967 г. построил по всем горизонтам, в том числе и по баженовке, карты распределения водорода?
Р.Б.: Это карты водорода, связанного в химических соединениях, а потому он не генерирует нефть и газ. Лишь на рубеже XX и XXI веков установили, что эманации химически активного водорода можно определить и закартировать только в скважине, а не при лабораторных исследованиях керна. Пока его везли в НИИ, химически активный водород, а тем более протонный газ – весь ушел. Скорость химических реакций при ионизации увеличивается в миллионы раз. Поэтому все месторождения образуются за относительно короткое время и только там, где идет ионизированный водород, а лучше – протонный газ.
И еще одна тема с этим связана: парциальное давление газов. Каждый газ имеет свой вклад в суммарное давление. Об этом еще Вернадский писал. Само парциальное давление каждого газа в разных точках разное. В «столбе» давление одного газа постепенно падает, а другого – растет, но суммарное остается одинаковым. А геологи этого почему-то не замечают, молчат. Я думаю, такое распределение происходит потому, что газ – самая свободная форма физического существования материи. У него нет жестких связей, которые его держат. Полный анархист! Я сейчас использую форму парциального давления мирового эфира, объясняя его переход в весомое вещество по формуле Ярковского. Каждый газ, где бы он ни был, подчиняется одному закону: если давление в емкости, где он находится, меняется, газ всегда движется из области высокого давления в область низкого давления. Но у разных газов в разных местах есть и высокое, и низкое давление, и потому они движутся в разных направлениях, даже навстречу друг другу. Оказывается, по водороду парциальное давление максимально в ядре Земли, а при движении вверх падает. У кислорода же растет. Это Вернадский сказал, что кислород – газ, имеющий химический элемент, порождаемый биосферой. И растет его давление потому, что он образуется на поверхности и ближе к ней. А тот, что остается в глубинах Земли, по Вернадскому, – это останки, погребенные былые биосферы. Вначале там было много кислорода, но за миллионы лет он постепенно расходуется, окисляется, и давление его уменьшается. А по водороду все наоборот.
Теперь вернемся к баженовке. Чтобы ее получить, нужно, чтобы водород создал это гигантское давление. Кстати, если с Нестеровым про это говорить, он скажет: нет там никакого водорода! Повторюсь: ни Нестеров, ни весь его институт не знали одной важной вещи: они определяли химический спектральный анализ в центральной лаборатории по кернам и привезенным пробам. Нестеров перечисляет в беседе с тобой газы, но они, в отличие от водорода, не уходят из керна или проб. А самого главного газа, из которого получается нефть, в пробах нет! Они имеют продукты взаимодействия водорода с органикой – и этому верят. Нет никакого сомнения, что все это получается благодаря водороду.
Окончание следует.
