Начало учебного года в Тюменском музее изобразительных искусств отметили небольшой, но познавательной и очень симпатичной выставкой "От азбуки Бенуа до азбуки Окон РОСТа": живопись, графика, плакаты, произведения ДПИ былых веков и наших дней показывают красоту и непреходящую важность письменного знака, значение книги, чтения и, конечно же, приглашают в школу.
Главным героем экспозиции ее автор Оксана Костко выбрала советскую азбуку 1921 года: "Этот интересный микст Окон РОСТа и азбуки Маяковского относится к ранним политическим плакатам". Например, букву "Л" представляет такое четверостишье: "Ленин – друг крестьян, рабочих, враг заклятый для всех прочих". А вот для Оксаны Костко сам этот плакат – давний знакомец и одно из интереснейших открытий ее музейной юности. В 1984 году, сразу после школы, она пришла работать в краеведческий музей. Поскольку новая сотрудница собиралась стать искусствоведом, то и определили ее в отдел искусств: "Видишь ящик? Там трубочкой свернуты плакаты. Твоя задача их разобрать, отобрать наиболее старые и ценные и под прессом их распрямить". Был там и плакат-азбука, который запомнился будущему искусствоведу своей необычностью: наглядная агитация первых лет советской власти очень отличалась от идеологического фона, который окружал нас под занавес эпохи. Отголоски того, раннего, можно было встретить разве что у Ильфа и Петрова, но пассажи типа: "Тщательно пережевывая пищу, ты помогаешь обществу" или "Не побоимся буржуазного звона, ответим на ультиматум Керзона" воспринимались в ту пору как гротеск.
"Нашим ответом Чемберлену" (или Керзону, если угодно) стала дизайнерская азбука, отражающая знаковые для современной Тюмени явления, события и вещи. Например, буква "Р" – это сразу улица Республики, аэропорт "Рощино", клуб "Рубин", телерадио-компания "Регион-Тюмень". Не забыты и замечательные люди: "Г" – Юрий Гуляев... Этим азбукам, играющим с образами и понятиями, предшествовала знаменитая азбука Бенуа, созданная в 1904 году. Художник-фантазер, сказочник, член объединения "Мир искусства", оформлявший Русские балеты Дягилева, не захотел просто рисовать буквы или отдельные предметы, названия которых с этих букв начинаются. Он создал настоящие картины – с героями, сюжетом и тщательно проработанным фоном. Так, буква "Ч" стала поводом изобразить семейство, которое рассматривает чучело медведя, выставленное в меховом магазине: дети пугаются страшного зверя, жмутся к материнской юбке, но девочке все же любопытно... Сегодня в ходу в основном репринтные издания азбуки, подлинники – огромная редкость, но автору выставки показалось важным познакомить юных посетителей с этим замечательным произведением. Рисунки Бенуа представлены у входа в экспозиционный зал на стенде с картинками-перевертышами.
К этой же азбуке отсылает произведение нашего современника Петра Фролова, который вместе с художницей Натальей Тур по весне привозил в Тюмень из Санкт-Петербурга выставку "Саквояж". Фролов – изощренный конструктор фантастических миров. Оксана Костко рассказала ему о намерении создать "азбучную" выставку, и он подарил музею свою работу, посвященную букве "Е". На небольшом листе в удивительном единстве соединились и Египет, и еда, и мифический единорог... А тюменский дизайнер Николай Макаров в своей каллиграфической композиции "Молитва" доказал, что буква может обладать большой выразительной силой и сама по себе, без иллюстраций. Для того, чтобы добиться эмоционального эффекта, не нужно менять начертание письменных знаков или раскрашивать их в яркие цвета. Довольно разных сочетаний двух красок – черной и белой.
Гравюру XVIII века британцев Д. Джонса и У. Бигга и картину русского художника XIX столетия А. Карнеева разделают время, расстояние, культурный опыт, но английский мальчик из благородной семьи, которого отсылают из дома на учебу, заливается слезами совершенно так же, как сын русских крестьян в той же ситуации. Тему школы продолжают рукописные азбуки XVIII и XIX веков, советские буквари, чернильницы с медведями – каслинская, из металла, и фарфоровая, ломоносовского завода, карандашница "Дикобраз", фигурки пионеров и читающих детей-северян.
Знаки алфавита на чашках, тарелках, супницах становятся то эстетическим элементом, дополняющим образ, созданный художником, то символом государственности... А сделав полный круг, буква вновь ныряет под обложку книги, созданной, чтобы радовать читателя. Как на рисунке Александра Чемакина "Дама дома" ("Дамский роман"). На рубеже девяностых-двухтысячных Оксана Костко работала искусствоведом в Тюменском доме моделей, а заодно вела модную рубрику в одной из тюменских газет. Как-то взялась написать о модельере Татьяне Латышевой и попросила ее принести фотографию. Но снимков под рукой не оказалось. Героиня статьи попросила мужа-художника нарисовать свой портрет, что он и сделал в свойственной ему манере... Акварель тюменки Ольги Трофимовой "Счастье" навеяна книгой Ричарда Баха "Мост над вечностью". Кисть художницы остановила чудесный миг: все вокруг сияет теплым светом, подброшенный над раскрытой книгой апельсин завис в воздухе. Момент счастья краток, и апельсин неизбежно должен упасть. Но не здесь, не сейчас... Пока в руках книга, способная захватить воображение, невозможное становится возможным.
