Беда с этими пророчествами – хочешь помешать им сбыться, а получается, что сам исполнению предсказанного способствуешь. Все это знают, кроме Кащея из спектакля “Тайна заколдованного портрета”, премьера которого состоялась в театре “Ангажемент”. Даром что прожил Бессмертый (артист Ринат Гарифуллин) без малого тыщу лет.
Но книжек, по воле драматурга Маргариты Панфиловой-Рыжковой, не читал, фильмов не смотрел, об античных мифах и трагедиях ничегошеньки не слышал. Потому и сохранил сердце доверчивое, разум неискушенный: увидал портрет девицы-красавицы и влюбился, как мальчишка. Затер кое-как слова на портрете, от которых, согласно пророчеству, погибель его должна произойти, потерпел-помаялся да помчался жениться.
Красавица Надежда (артистка Яна Шеина) Кащею, само собой, дала от ворот поворот, он ее – нет, не в лягушку – в кошку обратил и Бабе-яге (артистка Галина Понятовская) на воспитание отдал. Но киска с характером оказалась, и сама вскоре Ягу Ягишну, пенсионерку незлобливую да ленивую, к коготкам прибрала, заставила мастера Данилу (артист Никита Герасимов) суженого своего в работники нанять. Портрет Надежды Кащей, пока суд да дело, потерял, а Данила нашел. Портрет же сей коммуникационно-телепортационной силой обладает. Ну, и завертелось…
Вообще-то открыв сразу, что хитрая Кошка и есть Надежда-краса, я разрушила половину интриги: у девицы-то на портрете волосы пышные, а Кошке художница Ольга Трофимова такую шапочку-маску с ушками и усиками соорудила, что лицо вроде бы хорошо видно, но глядишь и не поймешь, похожа или нет… Ну, ничего, дети газет не читают, а мамы с папами им тайну не выдадут. Им, взрослым, даже знающим Кошкин секрет, на спектакле скучать не придется – режиссер Денис Юдин об этом позаботился, разных занимательных нюансов напридумывал.
Кстати, Данила к каменному цветку отношения не имеет, но тоже красоту творит и вообще мастер на все руки. В фойе перед началом спектакля учит детишек рисовать, Бабе-яге расчудесные бусы делает и другой-всякой работы не чурается. Храбрец, опять же. Против Кащея пойти не испугался…
А самое боязливое существо в этой сказке – Яга Ягишна. Терпит притеснения от собственной Кошки, перед Вороной (артист Илья Матусевич), шпиком Кащеевым, заискивать вынуждена, а стоило Кащею собственнолично нагрянуть – и вовсе у бедняжки коленки затряслись. Все потому, что древние фольклорные образы инфернальность свою теряют, с высокого драматического на низкий комический уровень переходят. 
Кащей – повелитель мира мертвых, Баба-яга у него вроде привратницы, ворона – вестник и соглядатай… А на деле мелкий забияка, молодой петушок или, скорее, цыпленок – жёлтенький, с круглыми очочками над козырьком-клювом. Баба-яга – нарядная мамзель со стройными ножками, и ни одна из них, заметьте, не костяная. Ну а Кащей – главарь гангстеров, заводила у дворовых пацанов, с гламурно блестящими костями на фраке… Есть, однако, в нем трагизм грустного клоуна. Поверил он, наивный, обману Кошки-Надежды. Ведь и, правда, влюблен был. По-своему, по-кащейски.
Впрочем, в доброй и веселой сказке, тем более современной и технически прогрессивной, зло не обязательно изводить под корень – довольно лишить его силы, и пусть сидит себе попугаем в клетке на пару с желтоперым вороном, пусть озадаченно смотрит с колдовского портрета, на котором Кащей занял место Надежды. А вдруг, чем черт не шутит, и в него кто-нибудь влюбится и от чар освободит?
