Владимир Познер обнажил кризис информационного жанра
Поздно ночью в понедельник премьер-министр Дмитрий Медведев принял участие в программе «Познер», где ответил на вопросы телеведущего Владимира Познера.
Со времен Михаила Горбачева сложилось так, что первые лица в государстве демонстрировали разные жанры общения с прессой и телевидением. Было много художественных поисков, но один жанр в принципе отсутствовал.
А именно: беседа в прямом эфире с толковым интервьюером, который руководствуется принципом: «Я буду тебя немного пытать, ты будешь, как сможешь, отвечать. Ну а там посмотрим…».
У Владимира Путина в старые годы состоялась беседа в этом жанре с Лари Кингом («Она утонула»; речь о подводной лодке «Курск», после чего рейтинг Путина рухнул), припоминают «Известия».
Но все-таки та беседа была с иностранцем, для иностранной аудитории, а это не совсем то. В принципе, бывал еще жанр достаточно острой беседы с группой иностранных журналистов (это даже транслировалось по нашим телеканалам), но опять же не то.
Более того, откровенная беседа с иностранцами при отсутствии сходно открытых бесед с отечественными журналистами вызывала нарекания добропорядочных граждан в том духе, что вот-де перед иностранцами душу открывает и важные новости им первым сообщает, а нашим – не очень.
О недобропорядочных лучше не вспоминать. По их мнению, подобный стиль общения – «это форменное издевательство над налогоплательщиком и здравым смыслом».
Дмитрий Медведев честно следовал международному формату: часто задумывался и много молчал, отвечая на острые вопросы. И с явным удовольствием, отмечает «Коммерсант», называл собеседника Владимиром Владимировичем.
Уровень вопросов и их характер примерно такой:
«Как вы относитесь к событиям на Болотной 6 мая?» – «Внимательно отношусь, я же председатель правительства». – «По какому принципу вы подбираете кадры? Профессионализм или личная преданность?» – «Неужели вы думаете, что я скажу «личная преданность»?».
Подавать подобные вещи в пересказе – дело неблагодарное. Обратимся к стенограмме в той её части, где премьер говорит о правительстве. Тема раскручена информационными агентствами, у нас будет с чем сравнить.
Познер:
… Правительство, которое вы возглавляете и которое обновилось на три четверти. Это очень серьезное обновление. Но многих заинтересовал факт не только обновления, но перемещения, пожалуй, большинства из бывших влиятельных чинов правительства на места в Администрации Президента.
Я процитирую «Уолл-стрит Джорнал» как один из таких источников. Сказано так: Путин сделал их противовесами их же преемников в правительстве. Это что-то вроде параллельного правительства, в тени принимающего настоящие решения, оставляя правительству Дмитрия Медведева ответственность за неудачи. Так они говорят.
Все-таки где подлинная исполнительная власть: в Кремле или в Белом доме? К примеру, в министерское кресло раскритикованной госпожи Голиковой сел ее заместитель по Министерству здравоохранения и соцразвития. Сама же госпожа Голикова ушла советником президента. У кого власть – у нее или у бывшей заместительницы?
Медведев:
– Я стал заместителем руководителя Администрации Президента 31 декабря 1999 года давно. И был, как сказал уже, заместителем руководителя, первым заместителем руководителя Администрации, руководителем Администрации. И четыре года работал президентом страны. То есть Администрация была моим рабочим аппаратом. Могу вам сказать абсолютно твердо, зная ситуацию изнутри.
Администрация – важная структура, обеспечивающая деятельность президента. Это конгломерат помощников. Но вот на протяжении всего моего пребывания в Администрации я не могу припомнить ни одного случая, когда из Администрации кто-либо управлял бы правительством. Есть только один человек, который способен дать прямые указания. Вы догадываетесь, кто это. Президент. Все остальные люди – они в лучшем случае советники. Это первое.
Второе. Те, кто перешел на работу в Администрацию Президента, это все хорошие специалисты, мои товарищи. Некоторых из них именно я в какой-то период рекомендовал Владимиру Владимировичу Путину в качестве позиции на должности министров. Так вот, у них у всех будет своя поляна, что называется. Но она не имеет отношения к тем решениям, которые принимаются правительством. О чем было сказано, кстати, в одном из разъяснений, которые Администрация давала. Они должны заниматься своими делами. Заниматься конкретными поручениями. Так было всегда. И никогда ничего другого я просто не припомню.
Познер:
– То есть вы в этом отношении спокойны?
Медведев:
– Абсолютно. Я не только спокоен, я просто, в отличие от людей из «Уолл-стрит Джорнал» или из других мест, которые нас довольно тяжело понимают, реально знаю ситуацию внутри Администрации и внутри правительства. Она не может быть другой. Кто бы ни был премьером, кстати.
Познер:
– Позвольте спросить вот о чем. Вас вообще на сто процентов устраивает то правительство, которое вы сейчас возглавляете? То есть там все те люди, которых вы хотели видеть в правительстве? Вам пришлось идти на какие-то компромиссы и кого-то принять? По чьему-то совету, мягко говоря, или давлению? Есть ли такие, которые навязаны? И должен задать конкретный вопрос: есть назначение, которое многих поразило. В частности, назначение господина Мединского министром культуры. Это ваш выбор?
Медведев:
–Я вас, наверное, не удивлю, но я вам скажу простую вещь. Это мой выбор. Это первое. Второе. Из того набора людей, которые я дал президенту Владимиру Путину в качестве кандидатов на должности в правительстве, он поддержал все сто процентов. Там нет людей, которые появились каким-то иным способом. Не скрою, и это нормально абсолютно, многих людей мы с ним обсуждали в период, когда происходила передача полномочий, когда у нас был избранный президент и президент, который завершал исполнение своих обязанностей.
Но по всем этим позициям у нас с ним был откровенный и прямой разговор. И его позиция была простой: я поддержу представление председателя правительства хотя бы потому, что если я кого-то вношу на должность председателя правительства, он имеет право на формирование своей команды. Точно такая же позиция была четыре года назад, когда формировалось правительство Владимира Путина. Это абсолютно нормальная ситуация.
Познер:
– Если говорить о конкретных людях, есть два человека, которые, конечно, привлекают внимание, я думаю, большинства граждан страны. Один – господин Нургалиев, которого освободили от этой должности, и надо ли это понимать так, что, скажем, он не справился с той самой реформой МВД, которой вы занимались? И, наоборот, остался господин Сердюков, который тоже проводит реформы. Означает ли это, что вы довольны реформой и тем, как он проводит реформы Вооруженных сил?
Медведев:
– Я отвечу. Я не ответил, я человек достаточно в этом смысле пунктуальный, вы про Мединского спросили.
Познер:
– Да, но вы сказали, да, это мой выбор.
Медведев:
– Это мой выбор. Просто чтобы ни одна фраза не осталась без ответа.
Познер:
–Нет, вы сказали.
Медведев:
– Я считаю, что он человек с хорошим потенциалом. А самое главное – он энергичный. Мне за последнее время надоели министры, которые иногда спят на заседаниях.
Познер:
– Энергия может идти в разные стороны.
Медведев:
– Будем надеяться, что в конструктивную сторону пойдет, в мирных целях будет использоваться. Если будут какие-то проблемы, вы мне расскажете. Теперь в отношении двух министров – Рашида Нургалиева и Анатолия Сердюкова. Бывший министр внутренних дел работал честно и очень внимательно. Это не означает, что у него все получалось. Очень сложное ведомство, которое находится в процессе реформирования. Это первое. И второе.
Это ведомство находится под самым пристальным, самым жестким вниманием гражданского общества. Любой прокол, любой неправильный взмах палочкой на дороге, я уж не говорю про более жесткие злоупотребления или преступления, сразу же отражается на министре. Конечно, это очень трудная тема для любого человека. Но министр Нургалиев начал реформу МВД. Что получилось, что не получилось – судить людям и тем, кто принимает решения. А я считаю, что кое-что получилось, что бы там ни говорили. У нас новые правила, новое законодательство, и целый ряд рудиментов прошлого отходит в сторону.
Познер:
– Тем не менее он не остался в правительстве.
Медведев:
– Да, потому что пришла пора этот процесс возглавить новому человеку. И внести свои краски. Надеюсь, достичь больших успехов. Теперь в отношении Сердюкова. Так получилось, что ситуация внутри Министерства обороны сейчас, может быть, находится под меньшим вниманием гражданского общества, она не настолько волнует людей, как ситуация в МВД. Так жизнь устроена. Хотя волнует. И некоторое время назад волновала еще больше.
Она, кстати, стала меняться после того, как начались реформы в Министерстве обороны. Когда служба была два года – одна ситуация, служба сейчас один год – другая ситуация. Так вот, я считаю, что министр Анатолий Сердюков, что бы там ни говорили про него и как бы его ни критиковали, это нормально абсолютно, но он успешный министр. И за последние несколько лет, скажем, за последние 4-5 лет в смысле реформирования системы Министерства обороны он сделал так много, как никто другой до него. Мы сегодня имеем другие Вооруженные силы. Я этим занимался как Верховный главнокомандующий и считаю себя в этом вопросе вполне компетентным.
Познер:
–…За годы президентства Владимира Владимировича постепенно возникла такая точка зрения, что председатель правительства, премьер-министр – фигура техническая, не самостоятельная во многом. И в этом смысле отличается, скажем, от Франции, где премьер-министр – это мощная фигура, и иногда даже он от другой партии, тогда происходит так называемое «сожительство» – две очень мощные фигуры. У нас не так. У вас нет опасений, что и вас будут рассматривать именно как технического премьер-министра, который там для этого, но не для того, чтобы проявлять какие-то свои взгляды?
Медведев:
– Ну, вообще-то задача премьер-министра не взгляды проявлять, а руководить экономикой, социальной сферой, заниматься реформами. Это первое. Второе. Я скажу простую вещь. Тоже методом перечисления. Может быть, вы удивитесь, но я скажу именно так, как скажу.
И Владимир Владимирович Путин, и Михаил Михайлович Касьянов, и Михаил Ефимович Фрадков, и Виктор Алексеевич Зубков, и снова Владимир Владимирович Путин – это те премьер-министры, которых не только я знал лично, но и те, с кем я работал, ни один из них не был, как вы говорите, техническим премьер-министром. Потому что в принципе технического премьер-министра быть не может.
Тот человек, который поработал в этой должности, только он может компетентным образом сказать, что надо делать и как. Я говорю об обычной ситуации. Премьер-министр каждый день, вот сегодня я пришел в кабинет, подписывает десятки решений, постановлений, распоряжений правительства, которые затрагивают судьбы миллионов людей. Их, кстати, больше, чем у президента.
У президента много очень важных, но формальных функций. А все эти решения прямо сказываются на экономической ситуации. Их цена колоссальна. Так вот, неужели вы думаете, что премьеры, прежде чем что-то подписать, кого бы я ни назвал из известных мне премьеров, звонили куда-то и чего-то спрашивали? Это всегда ответственность того человека, который подписывает. Всегда! Поэтому эта функция никогда не может быть технической.
Интервью растащили на цитаты отечественные информагентства, отмечает «Коммерсант»: Медведев заявил, что в России «не может быть технического премьера»; «Медведев высоко оценивает опыт Нургалиева»; «Медведев сам принял решение о назначении Мединского» – что ни фраза, то «сенсация». Но, с другой стороны, много ли сверхъестественных сенсаций подарил миру в ходе своих бесед Лари Кинг? И можно ли вообще ожидать, что сенсации пойдут косяком? Очевидно, нет.
Причина подобного рода «сенсаций» кроется в глубоком кризисе отечественного информационного жанра. А что до жанра беседы с проницательным и даже въедливым собеседником, то все было, как доктор прописал, замечают «Известия». Искомый требуемый жанр был выдержан твердо и по международным стандартам.
