Чем старше становишься, тем дороже и интереснее тебе близкие люди. Вот и я загорелась желанием побольше узнать о родне по материнской линии, побывать на родине предков.
Моя бабушка Нахима – третья, любимая жена дедушки Ахметгали Тубаева (многоженство до революции допускалось) – умерла, когда маме было всего полтора года. Росли кроха и ее братья-сестры (всего в семье было восемь детей) с другой мамой, так как ушла из жизни и первая жена деда.
Если быть откровенной, то долгое время слово «деревня» для меня было связано с чем-то серым, отсталым, однообразным. И когда мама рассказывала о своем радостном детстве, я недоуменно спрашивала: «Что может быть привлекательного в деревне из двух улиц?». Позже поняла, что жить интересно можно не только в городе. О том чуть позже.
Клан Тубаевых был зажиточным и родовитым. Например, я наслышана о двоюродном прадеде – Тубаеве Юсуп-бае, о двух его домах: кирпичном – необычной архитектуры и деревянном – «синем» доме, построенных в конце XIX века. Он был самым богатым нашим родственником после моего покойного прадеда Тубаева Мухаррама Ахматчановича. Именно Тубаевыми построены две мечети в деревне. Духовным лидером, то есть указным муллой, стал там Идрис Тимергалиевич Тубаев. Жестокая коса 30-х лет прошлась по его судьбе – попал в один из сталинских лагерей, правда, в 1989 году был реабилитирован. В деревне Нижний Ингал муллой служил его брат Юнус Тимергалиевич Тубаев, которого постигла почти та же участь – в 1938 году расстрелян, в 1960-м – реабилитирован.
Снова вернусь к маминым словам о радостях детства. Улица, где стоял ее родной дом, жила напряженной жизнью. Сюда приходили караваны верблюдов с товарами (разве это не могло оставить яркого впечатления?). Отцы и деды Тубаевых занимались торговлей. Деловые отношения связывали их с Турцией, Китаем, Саудовской Аравией. Мне рассказывала о том Наиля-апа, старшая внучка дедушки. Поэтому улица, на которой он жил, называлась и по сей день называется в народе Кытай-урам, т.е. китайская улица.
Благодаря Тубаевым в деревне появлялись модные новинки: стулья, кресла, столы обеденные, письменные, конторки, комоды, зеркала, французские настенные часы, граммофоны (сохранились у родственников), гармоники, домры, восточные и европейские товары. У дедушки, например, кроме всего прочего, были барометр, термометр. У Юсуп-бая в просторных залах стояли напольные вазы с фикусами (это была диковинка). Он ездил с детьми на морские побережья (сохранились крымские фотографии).
Тубаевы считались самыми образованными. В каждом их доме были книги. Помню старинные арабские фолианты в семье тети, которая по вечерам читала нам восточные сказки. Мой дедушка Ахметгали Тубаев окончил Ембаевское медресе, где преподавались также и светские науки, медицина. До сих пор помнят те, кто его знал, как он великолепно по памяти читал Коран. А каким хорошим был ветврачом (в архивах значится «санитар»). Он лечил и людей, а его сестра была мулиной и единственной женщиной-повитухой в деревне. Дедушка читал и писал, кроме татарского и русского, на арабском, турецком, иранском языках, занимался переводами. Обучали Тубаевы наукам и своих детей, мама в пять лет уже читала газеты.
В архивах дедушки и его брата Абдрахмана Тубаева я видела заявления, написанные их рукой о восстановлении в избирательных правах. Поразилась красивому почерку и грамотному изложению. Я не могла насмотреться на бесконечно дорогие мне строки! Сейчас это бесценные документы истории нашей семьи.
Такой была жизнь Тубаевых, такой была жизнь их деревни Верхний Ингал. Но, как говорят, приходят другие времена. В 1929-1938 годах распадается крепкий и дружный клан. Кто-то бежит из родных мест (даже за границу), кто-то меняет фамилию, чтобы спасти себя и детей. Иногда для этого достаточно было убрать или добавить лишь одну букву. Мы, например, стали Тукбаевыми.
В 1929 году дедушку арестовывают и отправляют в Тюмень. Ветряную мельницу, скот, запас продуктов конфискуют. После двухмесячных пыток его случайно узнал друг и помог освободиться с условием, что тот уедет из этих мест. Но в 1931 году дедушка возвращается в родную деревню. Здесь его периодически то принимают в колхоз, то выгоняют, а после смерти последней жены арестовывают, отбирают последнее, тем самым лишая всего и детей. До 1970 года у нас не было своего угла. Только в 1972 году появилась комнатушка в 14 квадратных метров.
А вот фрагмент из архивных материалов.
«Личное дело №67 на Тубаева Ахметгали, проживавшего в деревне Верхний Ингал, Верхне-Ингалинского сельсовета Упоровского района.
Протокол
Заседание бюро ячейки ВКП(б) от 3 марта 1933 г.
Повестка дня:
О чистке из колхоза кулацко-антисоветских чуждых элементов.
Выписка
Из протокола заседания бюро жалоб (далее слово не читаемое) от 4 марта 1933 года.
Слушали:
О чистке антисоветских кулацких чуждых элементов.
Постановили:
Тубаев Ахметгали кулак спекулянт имел многоженство, был в колхозе санитаром (ветврач), угробил лошадей.
Родственники раскулачены, высланы в Тобольск и на Север. Как чуждого элемента чистить (так в тексте) из колхоза».
В сентябре 2000 года я проездом побывала в деревне, устроила себе встречу с теми домами и улицами, о которых немало слышала. Вот они, места моих предков! Там, стоит заметить, находится знаменитая Царская Ингальская долина (по определению археологов). Может быть, ее молчаливые курганы расскажут что-то новое и необычное о родной мне земле? Я подбираю на память какие-то фрагменты керамической посуды. Может быть, и мама, когда ходила с подругами за грибами или ягодами, тоже что-то видела из оставленного древней историей, и это тоже наложило отпечаток на детские впечатления?
Всматриваюсь в просторы пашен, это все – родина предков, деда и мамы. Направляюсь к деревне, встречаю двух мальчиков, одному лет 12-14, другому – около десяти. У них и спросила про дома Тубаева Юсуп-бая. Мальчики ответили: «Стоят, стоят дома». Я облегченно вздохнула. А на вопрос, живет ли кто там, младший ответил: «В «синем» доме – моя бабушка». Позже я узнала, что в этом доме сейчас проживают потомки одного из извозчиков Юсуп-бая. Сохранилась в домашнем архиве фотография – за вожжами сидит батрак, а в красивой повозке – Ден-Мухамет и Урас-Мухамет с женой и ее родителями. Позднее эти два дома использовались как больница, школа, служили общежитием для учителей. Наш родственник Абдулла Рафиков после окончания Тюменского государственного университета десять лет проработал директором школы, которая была отстроена по его инициативе. Рафиков Абдулла – правнук родной сестры моего дедушки. Случайность ли это?
Увидев деревню, я удивилась ее широким улицам и красивым домам. Но самое сильное потрясение ждало впереди, когда мне показали дома Юсуп-бая (о них была наслышана с детства). Это были те самые двухэтажные дома. Вот дом из красного кирпича. Меня поразила его красота: узорные наличники в псевдорусском стиле. На втором этаже, в зале, фигурные терракотовые люстры. Не зря говорили, что Тубаев Юсуп-бай приглашал архитектора и мастеров из Турции. Деревянный же дом по сей день украшают наличники, покрашенные еще в конце XIX века. И сам он сохранил первозданную синеву. Естественно, все это я сфотографировала, разыскала стариков деревни и все, что они рассказывали, записала. Многие помнят наш клан.
Запомнилась мне бабушка, жившая с Тубаевыми на одной улице. Она рассказала, что у дедушки моего было два дома – пятистенный двухэтажный и небольшой – в один этаж, в котором жила вторая жена дедушки – Мюрбану. А самая любимая и красивая жена, моя бабушка Нахима, жила с ним в большом доме. Моя собеседница (какая встреча!) когда-то играла с моей мамой, приходила к ней качаться на качелях. Узнав, что я ее дочь, обняла меня и долго охала и ахала. Посетила я могилу двоюродной бабушки, т.е. дочери Юсуп-бая, над которой возвышается деревянная стела с датами ее рождения и смерти. Звали ее Майцамал Юсуповна Халилова (урожденная Тубаева). Встречалась я и с другими односельчанами, все очень хорошо отзывались о Тубаевых.
Новые времена – новые испытания. Дедуля умер в скитаниях в сентябре 1943 года в деревне Чикча. Из восьмерых его детей двое сыновей погибли в Великую Отечественную войну. Аптелькаюм (Володя Каюм) сложил голову, защищая Москву. Где погиб второй – Аптэлькамит – неизвестно. Предстоит разыскать место его гибели, а также остальных репрессированных родственников. Двое вернулись с наградами, но их уже давно нет в живых, нет и трех дочерей дедушки, в том числе моей мамы. Умер в 2007 году самый младший – Аптэльхай Тубаев (восьмой ребенок в семье), бывший капитан парохода.
Вот и закончилось путешествие по улицам моих предков. Но история продолжается – слишком много в ней «белых» пятен. Меня ждут новые встречи, теперь на «улицах» архивных.
