Маленькая розовая брошюрка из серии «Школьная библиотека». Затёртая обложка, на обороте копеечная цена. Это рассказы и очерки В.Г. Короленко.
Вновь взять эту книгу в руки и вспомнить годы ученичества заставил разговор с моим хорошим приятелем – журналистом Сергеем Ханиным, заброшенным сейчас волею судьбы в Восточную Сибирь. Он, как и гениальный писатель, ненадолго вгляделся в эту оторванную от остального мира жизнь. И, кажется, ничего там до сих пор не изменилось.
– Лен, – громко, словно пытаясь докричаться через тысячи километров, говорил он в телефонную трубку, – здесь нет причины не только жить, здесь нет причины даже родиться. Кругом лысые горы, камень, затерянный городишко, который, по нашим тюменским меркам, и не город вовсе, работы для местных жителей нет, жизнь остановилась. Послушай, всё деревянное, старое, чёрное. Но, кажется, заборы черны вовсе не от старости, а от горя.
Товар в магазине, в основном продукты, скидан в угол как попало, над прилавком объявление, что под запись ничего больше давать не будут. Жителей всего несколько тысяч, у всех бурая кожа и раскосые глаза, так что уже не понять, кто там раньше был русским, а кто тувинцем. Полез на гору посмотреть на буддийский храм, местную достопримечательность. Оказалось, это не храм, просто место поклонения в виде беседки. Туда, говорят, приезжают свадьбы. Ну, не знаю, во всех углах «продукты человеческой жизнедеятельности». Ни дорог нормальных, ни освещения. Еду в общественном транспорте, водитель вдруг останавливает автобус и без всяких объяснений уходит. Надолго уходит. И ни один пассажир не возмущается, сидят безропотно. Я спросил у хозяйки дома для приезжих, откуда такая покорность судьбе, почему люди не ищут лучшей жизни. «А куда ехать? Кто нас ждёт? Как приехали сюда во время войны русские завод строить, так и остались. Завод уже давно закрыт, а мы всё ещё здесь».
Почему сразу на ум пришёл Короленко? Если помните, в девятнадцатом веке он был сослан в Восточную Сибирь. Среди мрачных лесов и утёсов, унылых каменистых холмов о жизни думается чаще и пронзительней. Оттуда писатель привёз сюжеты замечательных повестей, очерков, рассказов о смысле человеческого бытия, о скупых огоньках простой человеческой надежды в суровой и часто такой некрасивой нашей жизни.
А ведь именно он, Владимир Галактионович Короленко, оставил человечеству прекрасный ответ на вопрос о смысле жизни, заученный всеми без исключения со школьной скамьи.
«Для чего собственно создан человек, об этом мы с братом получили некоторое понятие довольно рано. Мне, если не ошибаюсь, было лет десять, брату около восьми», – писал Короленко в рассказе «Парадокс». И дальше рассказал поразительную историю двух маленьких мальчиков, единственным развлечением которых были игры на ближайшей помойке и долгое сидение над бадьёй протухшей воды в надежде поймать там красивую рыбку. Однажды в их жизни появился странный калека (феномен), напророчивший совершенно другую реальность.
«Я взял листок и беспомощно оглянулся кругом…
– “Человек создан для счастья, как птица для полета”…
Тележка покатилась, но уже в конце переулка феномен еще раз повернулся к нам, кивнул головой кверху, на птицу, кружившуюся высоко в небе, и крикнул еще раз:
– Создан для счастья. Да, создан для счастья, как птица для полета.
Затем он исчез за углом, а мы с братом долго еще стояли, с лицами между балясин, и смотрели то на пустой переулок, то на небо, где, широко раскинув крылья, в высокой синеве, в небесном просторе, вся залитая солнцем, продолжала кружиться и парить большая птица... А потом мы пошли опять в свой угол, добыли удочки и принялись, было, в молчании поджидать серебристую рыбу в загнившей бадье... Но теперь это почему-то не доставляло нам прежнего удовольствия. От бадьи несло вонью, ее глубина потеряла свою заманчивую таинственность, куча мусора, как-то скучно освещенная солнцем, как бы распалась на свои составные части, а кузов казался дрянной старой рухлядью. Ночью оба мы спали плохо, вскрикивали и плакали без причины. Впрочем, причина была: в дремоте обоим нам являлось лицо феномена и его глаза, то холодные и циничные, то подернутые внутренней болью... Мать вставала и крестила нас, стараясь этим защитить своих детей от первого противоречия жизни, острой занозой вонзившегося в детские сердца и умы...».
Сергей Ханин вновь звонит и рассказывает, что горы в Туве начали цвести, и это очень красиво. Над головой кружат большие птицы. «Я думал, орлы, а оказалось, коршуны»…
