Внучка, уткнувшись мне носом в ухо, тихо прошептала:
– Я красивой хочу быть. Видишь, зубы передние выпали, страшная такая теперь.
– Катерина! – только и успела возразить, как ее маленькая ладошка оказалась на моих губах.
– Молчи, мама уже говорила, красота – не главное.
Настенные часы пробили десять раз. От лунного света в комнате светло, и я вижу ее приоткрытый беззубый рот, влажные глаза.
– А я знаю, как дети рождаются, – неожиданно похвасталась она.
– ?!
– От любви. Когда папа маме семечку положил, из нее стали появляться ножки, ручки, голова. Потом я ушла от мамы через животик, чтобы мы втроем видели и любили друг друга.
Она глубоко вздохнула:
– А у меня свой секрет есть, только ты не спрашивай, я никому-никому не скажу о нем.
Тонкие волосы закрыли ее лицо.
– А Петя читать не умеет, – вдруг выпалила она и отпрянула, ладошки прижала к щекам: проговорилась! Я обняла ее за худенькую спину.
– Его Петя зовут? Ты с ним дружишь?
– Нет, у него другая подружка есть, Алена. Они со мной даже не играют. Алена высокая, и зубы у нее все есть. – Катерина задрожала от волнения. – Им никто не нужен. Вот если бы Алена уехала насовсем, тогда бы он со мной играл. Послушай, – она вдруг оживилась, – а давай я завтра в сад новое платье надену! Красивое, ни у кого такого нет. Мне папа его привез из-за границы, – и тут же спрыгнула с кровати, включила настольную лампу и достала из шкафа меховые сапожки.
– На каблуке! Их завтра тоже надену.
Задвинула полку и легла рядом, облокотившись руками на подушку.
– Но, знаешь, он на платья не смотрит. Я уже пробовала… Лучше записку написать и в раздевалке в его ящик положить. Так он читать не умеет! – Ее губы от волнения пересохли. – Тогда я ему розу куплю. Папу попрошу. Представляешь, приходит, а в шкафу – роза! Зимой! Нет, лучше ему свитер купить. В саду холодно, все дети в пижамах теплых спят, я колготки не снимаю, а он в одних трусиках и майке ложится. Он закаленный!
И тут же переходит к новой затее:
– Давай, я тебе завтра салат сделаю, мама разрешит для тебя, так я половину спрячу и Пете отнесу. Может, он киви никогда не ел. Мне почему-то часто его покормить хочется, особенно когда мама что-нибудь вкусное готовит. Как бы ему этот фруктовый салат передать, а? – И не ждет от меня ответа, слова путаются: – Шоколадку однажды ему под подушку положила, так он ее Алене отдал.
– Катерина, – робею я, – он тебе настолько нравится?!
– Да, – признается, – только мне с ним так страшно бывает, что я даже слова песни могу забыть или стихотворения.
Она посмотрела на меня внимательно и совершенно серьезно спросила:
– Ты мне скажи, ну почему так получается: я лучше всех в группе и читать, и писать умею. Лучше всех одеваюсь. И в Турции я была, и в Москве. Столько всего интересного знаю, а Петя все равно дружит не со мной. Почему?
В ее глазах застыли слезинки. Катерина отвернулась к стене и притихла.
...Часы пробили двенадцать. Я осторожно гладила ее по волосам, не зная ответа.
