Жили мы тогда в поселке, дома которого представляли собой щитовые бараки. В одном из таких бараков размещался так называемый сельсовет. Почему он назывался сельсовет – до сих пор не смогу объяснить: поселок больше был железнодорожным и к сельскому хозяйству имел отношение, как баран имеет отношение, ну, скажем, к космосу.
Но как бы там ни было, перед ним были вкопаны лавочки, на которых по утрам мужики, ожидая разнарядок, чесали языком и курили. Культурным это место назвать было никак нельзя: земля, утоптанная до прочности гранита, была уплёвана, обильно усыпана подсолнуховой шелухой и окурками. Вот окурочки-то и представляли для нас – поселковых мальчишек – большую ценность и считались вожделенной добычей, мы даже соревновались между собой, кто их больше насобирает (назывались они среди пацанов долбанчиками). Ну, а потом в укромном от взрослого глаза месте мы, подражая заправским зэкам – их колония была рядом, курили, обжигая окурочками пальцы. Именно тогда и произошёл тот самый случай, о котором я хочу поведать.
Было мне лет шесть. Стоял август. Поздние вечера были весьма темными, фонарей в поселке не было. Мы ватагой в несколько пацанов под прикрытием тьмы решили понаглеть – закурить прямо у сельсовета. Раскурили долбанчики, сидим, смакуем, вдруг в темноте слышатся чьи-то шаги по деревянному тротуару. Мы замерли, потому как поняли, что идет кто-то из взрослых. Уже думали, что пронесло, я приободрился, но в этот самый момент из темноты вылетела чья-то огромная рука и цепко схватила меня за ухо. Я, естественно, заверещал, а рука судьбы потащила меня прямо к дому. И главное, я с перепугу окурок даже не выплюнул, а он – предатель такой – так и не затух, пока меня волокли.
Дома, при свете тусклой лампочки, обнаружилось, что тащил меня за ухо собственный отец. После он мне рассказывал: «Иду, значит, по улице. Смотрю: у сельсовета чего-то мужики припозднились, думаю, подойду, поговорю. Пока подходил, обратил внимание, что огоньки сигарет опускаются и поднимаются уж больно как-то низко. Видимо, правда, мужики, да только не те. Ну, подобрался тихонько да хвать первого попавшегося». Первым попавшимся, как вы поняли, оказался я. Просто провидение!
Но на этом история, к счастью, не закончилась. Матушка у меня была строгая, воспитывала в суровом духе советских времен. Боялся я её больше отца. Стою, глаза потуплены, руки спрятаны за спиной, пальцы нестерпимо горят от тлеющего окурка, но терплю. Мать развернула меня, осторожно выудила из кулака улику и стала по-свойски заново учить меня курению – тыкать огоньком в мои губы. Ох, и больно было! Но зла на неё и тогда не держал, хотя своих детей, конечно, так бы учить не решился.
Сегодня матушки уже нет в живых, но я ей всю жизнь благодарен за ее воспитание. Покурить, кстати, меня не заманить и по сегодняшний день никакими ватрушками.
