Студент сельхозакадемии Фрол Угрюмов сидел у себя в комнате, точь-в-точь как чеховский Ванька Жуков, тоскливо глядел в ночное окно и мучительно думал. Мысли в его голове были разномастными и никак не сворачивались в логический клубок.
После тяжелой бессонной ночи, едва дождавшись рассвета, Фрол умылся, оделся, пересчитал наличку в карманах и отправился шастать по цветочным ларькам. Обивая пороги магазинов и торговых точек, студент имел единственное желание – приобрести подарок к 8 Марта для однокурсницы Светланы Горкиной. Фрол ходил из магазина в магазин и тихонько бубнил себе под нос: «Что тебе подарить, человек мой дорогой?». Надо сказать, что студентка Горкина иногда помогала Угрюмову «сбагрить» курсовые по начерталке и по земледелию. За такое бескорыстное пособничество Фрол ужасно уважал Светлану и даже тайно любил ее. Еще бы! Дивчина-то была в теле. И красавица каких поискать. Много, очень много сокурсников вздыхали ей вслед.
Покупать абы какой подарок Угрюмову не хотелось, а на что-то более дорогое у студента не было финансов. Памятуя, что редкая женщина не любит цветы, Фрол заглянул в очередной цветочный магазин. Окинув взглядом природную красоту, он попросил продавщицу завернуть в хрустяще-серебристую фольгу букетик мимоз и обязательно приляпать к нему голубую ленточку. Цветы цветами, думал Фрол, сидя в общежитской комнатушке, но не худо бы поздравить Светланку в письменной форме. И студент с вдохновением застрочил по чистому листу: «Любовь ты моя, Светочка!». И тут же быстрехонько зачеркнул написанное. Нет, не то! Надо бы как-то поделикатнее, потактичней. Может быть, так: «Милая, прекрасная Светланочка!». Нет, это тоже ни в какие ворота, слишком уж откровенно, несколько интимно получается. Через минуту Фрол снова метнулся к столу, потому как рифмы созревали в его голове, словно осенью зерновые на полях: «Ой, ты, Светик, Светланушка Горкина! Я к тебе сердцем пламенным рвусь. Если сессию сдам на пятерки, я на тебе, по возможности, к лету женюсь!». Шагая по комнате из угла в угол и перечитывая вслух только что родившееся произведение, Угрюмов почувствовал сомнения, а после и вовсе разочаровался. Чушь какая-то получается, ругал он себя. Фрол разорвал исписанный листок в клочья и выбросил в форточку, распугав стайку воробьев. Но потом все-таки написал студентке Горкиной. Не мог не написать. «Уважаемая С. Горкина. Разреши поздравить тебя от имени студкома и профкома сельхозакадемии с Международным днем Восьмое Марта». «Ну вот и ладненько! Теперь хорошо». Малость подумав, Угрюмов в конце почтовой открытки добавил: «И от себя лично. Ф. Угрюмов».
