Блажен, кто верит языку плаката. «России важен каждый», а посему, будь добр, не уклоняйся от периодически случающихся в нашей стране всеохватных (хотелось бы думать!) переписей населения.
В последней из них, образца октября 2010 года, довелось принять участие автору этих заметок. Три недели носила удостоверение переписчика, болтавшееся на шее вместе со свистком. Свисток и фонарик, который следовало крепить на голову («Ну, чем не шахтер?»), должны были гарантировать безопасное передвижение по счетному участку. Некая военная страховая компания оценила жизнь каждого рядового переписчика в 20 тысяч рублей. А то!!!
«Раз, два, три, четыре, пять… Я иду искать!»
С объектом мне, похоже, повезло. Поручили «застукать на месте проживания», независимо от регистрации, жителей двух многоквартирных домов, стоящих на близком расстоянии друг от друга. В первом 109, а во втором 255 квартир. Компактное, как вы сами видите, проживание. Не коттеджи, не общаги, не трущобы. Квартиры – как гнезда стрижей на обрывистом песчаном берегу. В том смысле, что очень похожи друг на друга. Несмотря на разницу в цене, размер кухни и степень обустроенности жилища.
Правда, моего оптимизма хватило ненадолго. Выяснилось, что многие квартиры еще не заселены, а бойкая председательша ТСЖ (товарищество собственников жилья – Л.Е.) наотрез отказалась прояснить ситуацию. Дескать, кто-то из ваших уже приходил («кажется, зовут Олей, а работает женщина в поликлинике…»), и она сидела с этим «кто-то» часа полтора, выдавая бесценную информацию. Конечно же, председательша оказалась великой сочинительницей. Ну да Бог с ней, с этой врушкой, ведь ноги меня еще слушаются!
Очень много, как выяснилось позднее, встретится на моем пути квартирантов, съемщиков чужого жилья. Однокомнатную квартиру в 35 квадратных метров люди арендуют за 9, 10, а то и за 12 тысяч рублей в месяц. Смотря, какой комфорт им будет обеспечен за той или иной железной дверью. Охотно скупают жильё северяне. Для детей, которые вот-вот поступят учиться в тюменские вузы. Для себя, когда они вернутся на «большую землю». Да, просто так, на всякий случай.
«Фамильные ценности»
Женщина отказывается называть свою фамилию. Мало ли, подозрительно косится на меня, кто с каким докладом к ней войдет. Может, это и не переписчик вовсе! Шарф, портфель и всякие другие побрякушки для нее еще не доказательство. Я стою и молча слушаю недружелюбную тираду, удивляясь про себя: «А зачем меня тогда впустили в эту квартиру? Вдруг я владею приемами самбо, и бдительная хозяйка через минуту окажется на полу?». Вслух прошу, как нас учили, прийти на стационарный переписной пункт и дать о себе знать в иной обстановке. На нейтральной, так скажем, территории. Женщина обещает подумать, но на переписной пункт так и не приходит. Позднее мне скажут, что я могла бы опросить ее, ограничившись инициалами. Видно, плохо работал наш инструктор, не дав нам нужного разъяснения. Это был единственный, но досадный случай, когда мы с респондентом не поняли друг друга.
В роли гостьи
Многие демонстрировали свое гостеприимство, которое показным никак не назовешь. Если в день Покрова святой Богородицы я сумела-таки отказаться от дегустации свежеиспеченного капустного пирога, то на следующее утро не устояла перед настоящей пахлавой – вкусной выпечкой, источавшей запах меда и орехов. Благодарствую, иностранка Ирма, внесенная мною в так называемую форму «В»!
Пахлаву, соблюдая служебный этикет, я отведала дома, после трудов праведных. Чего не скажешь, признаюсь, о глотке домашнего молдавского вина, которым меня угостила знакомая по прежнему месту работы. Переписать благородное семейство довелось по чистой случайности, как только они вернулись из поездки на родину Марианны, в Молдову.
Переходя с этажа на этаж, из квартиры в квартиру, я слушала лепет бесконечно милых ребятишек и короткие реплики молодых мамаш, отпущенные по поводу нуля лет, прожитых их Артемами и Настями. Трудные, сложные, ответственнейшие (потому что первые!) месяцы жизни на Земле в зачет отечественной статистики, увы, не идут.
…Как плохо мы, однако, знаем свою родословную! Чувствую же, что стоящая за кухонным столом с тесаком в руках (собирается разделать привезенную из-под Ялуторовска от сестры курицу) приходится мне не просто землячкой! Ее девичья фамилия хорошо мне знакома. Фамилия моей прабабушки – та же самая. И фамилия Героя Советского Союза, присвоенная названию одной из улиц г. Ялуторовска, звучит не иначе. Кем же мы приходимся друг другу?!!
Голос женщины к концу беседы с ней заметно теплеет. («Оставила работу, на которой ей платили 5 тысяч рублей»). Вспоминает имя-отчество дедушки. Желает успехов на моем временном переписном поприще. Но продолжить знакомство, мне кажется, у нее намерения нет. Наши люди стали очень осторожны.
Не одних цыплят по осени считают
К моменту завершения Всероссийской переписи населения мною были переписаны 487 человек. Говорят, что цифра значительно выше нормы, и это, конечно, радует. 190 дверей были достаточно дружелюбно раскрыты передо мной, и я выхожу из своей профессиональной затеи без значительных потерь. Проходимки, аферистки и грабительницы стариковских квартир во мне никто не заподозрил. Ну, разве что засомневалась та, не пожелавшая назвать свою фамилию…
Меньшая загруженность была у переписчиков стационарного переписного участка, работавших на благо страны в маленьком, неважно отапливаемом сначала помещении школы. Первые два дня к ним приходило всего по одному человеку. Пугала мышь, периодически выбегавшая из-за шкафа с переписными бланками и бросавшаяся под ноги Надежде Петровне или Ивану Петровичу. Правда, первую пенсионерку по возрасту вскоре снова позвали работать в Москву, и она простила мыши, изголодавшейся на ниве народного образования, весь свой неподдельный двухнедельный ужас.
Мы, наконец, отправили казенные туго набитые бумагами портфели на проверку. Расписались в акте о проделанной работе, сняли с шеи свистки и удостоверения переписчика. Некоторые из нас разошлись по домам в надежде увидеться снова через 10 лет.
Впрочем, кажется, чьи-то надежды уже оправдались. На переписи жутко сэкономили. Переписаться по телефону на нашем переписном участке было практически невозможно: очень плохо работал мобильный телефон, выданный в единственном экземпляре. Не хватало канцелярских принадлежностей. Отсутствовали настоящие, не карнавальные средства обеспечения безопасности переписчиков (не считать же таковыми налобный фонарь и судейский свисток!).
Предварительно подготовленного списка потенциально опасных квартир нам тоже никто не представил. Люди, чью жизнь оценили в стоимость не самого дорогого холодильника, зачастую открывали чужие двери на свой страх и риск без всяких сопровожатых. Ведь на всех «пужливых» милиционеров все равно бы не хватило.
А столкнуться лично мне пришлось и с бытовыми пьяницами, и с наркоманами. Вот только показывать свое эмоциональное состояние, пятиться к дверям и задавать не относящиеся к делу вопросы не посчитала для себя возможным.
В общем, это была хорошая встряска, проверка на стрессоустойчивость.
