СУБЪЕКТИВНО 

Интересное кино получается: чем сильнее пробуксовывает традиционная экономика, тем активнее власти говорят про экономику цифровую. Такое впечатление, будто наши лидеры только в цифре видят единственный локомотив, способный сдвинуть с места увязший в некой таинственной трясине неподъёмный хозяйственный воз. Выгорит ли?

В конце июля премьер Медведев утвердил программу «Цифровая экономика» (ЦЭ), подготовленную по поручению президента Путина. Она по идее должна изменять все области жизни общества и государства. А в середине октября в «Сколково» прошел трехдневный форум «Открытые инновации», где обсуждали поступь цифровых технологий и что этому мешает. 

По словам Дмитрия Медведева на форуме, эффективность цифровизации зависит от готовности общества, бизнеса и государства. Премьер оценивает готовность как «неплохую»: в соответствующем индексе стран РФ за пять лет поднялась на 36 позиций, 75% домохозяйств имеют доступ к интернету (первое место в Европе), а половина пользователей госуслуг получают их в электронной форме. Однако цифровизации еще только предстоит кардинально трансформировать рынок труда и образовательную систему, считает премьер. 

По официальным данным, в 2016 году объем ЦЭ в России составлял 1,9 трлн руб. – 2,2% ВВП. Сравните: в США – 6,2%, а в Великобритании – около 8,5% ВВП. По словам господина Медведева, к 2021 году в сценарии инерционного развития ожидается увеличение вклада ЦЭ до 3% ВВП преимущественно из-за увеличения онлайн-потребления, инвестиций и госрасходов. Другими словами, власти надеются, что ЦЭ даже без специальных усилий будет расти опережающими темпами. 

Дмитрий Медведев подтвердил: ведущая роль в программе остается за бизнесом, для которого цифровизация – вопрос конкурентоспособности, а правительство будет лишь оформлять для него рабочую среду. Среди отраслей, способных обеспечить быстрый успех, – и что важно при небольших затратах, – он назвал транспорт, здравоохранение и образование, финтех, «умную» городскую среду, АПК и создание мобильной связи пятого поколения – 5G. Эксперты, работавшие на форуме, выделили 250 барьеров, которые не худо бы устранить. Первые изменения в законах «Сколково» должно подготовить уже в 2018 году. 

Но даже первые отклики аналитиков на программу ЦЭ были, мягко говоря, жестковатыми. Так, члены экспертного совета при правительстве страны назвали её «пустышкой». Она, мол, преимущественно включает меры госрегулирования и информационной безопасности: набор «пожеланий власти о контроле того, что им пока не отдали, но хотелось бы». Стратегия содержит только общий тренд: «плановая суверенная и централизованная ЦЭ без изменения базового законодательства, централизованные и контролируемые связь и интернет». 

Но вот большинство отраслей реального сектора (энергетика, промышленность, финансы и т.д.) в программу не попали. Нет там поддержки малого бизнеса и стартапов; игнорированы риски и законодательные ограничения (такие, как «пакет Яровой», стоимость которого для экономики оценивается в 10 трлн руб.) А главное, ЦЭ не учитывает стремительное развитие технологий, программа построена на заблуждении, будто в ближайшие 7 лет «ничего нового и существенного в области влияния IT на общество и экономику не произойдет». В результате к 2025 г. России понадобится новая программа, поскольку технологии к тому моменту уйдут далеко вперед. 

Однако кроме общих оценок интересна конкретика. Например, согласно проекту, к 2020 г. сети 5G будут во всех городах- миллионниках; половине домохозяйств – к 2020-му, а 97% к 2025 году будет гарантирован доступ к широкополосному интернету (ДШП) на скорости 100 Мбит/с. Допустим, цели достигнуты, однако само по себе это ни о чем не говорит. Главный вопрос: зачем нынешнему обществу эти технологии? Соглашусь, что моя информация о знакомых, которым интернет нужен только для того, чтобы узнать прогноз погоды, не репрезентативна. Однако есть более надежные данные. 

Московская высшая школа социальных и экономических наук опросила 6 тыс. россиян в 10 регионах и выяснила, что только меньше половины считает позитивным ускоренное развитие технологий и инноваций. На то, что научный прогресс идет «слишком быстро», пожаловались 46%; 30% опрошенных заявили: «технологические новшества никак не влияют» на их жизнь; 14% уверены: развитие науки «не дает никакого принципиально нового знания». И уж вовсе шокирует ответ 23% респондентов: развитие науки и технологий является долгосрочной опасностью для человечества. По доле населения, одобряющего прогресс, Россия находится на предпоследнем месте среди более 30 стран. «Если принять во внимание, что население является не только потребителем результатов, но и активным проводником научно-технического развития за счет формирования общественного запроса на новые знания и решения, то уменьшение числа сторонников науки и техники в перспективе может стать тревожным сигналом», – отмечают эксперты ВШЭ. А вот факты куда тревожнее. «Мы, – говорил 17 ноября в эфире «РБК» первый проректор НИУ ВШЭ Леонид Гохман, – провели исследование среди кандидатов и докторов наук технических специальностей. Выяснилось, что только 10% используют цифровые технологии». Это ведь не простой народ, как говорили прежде, а элита. 

Не ввергнуто ли наще общество в новое Средневековье? Например, по данным Игоря Ашманова, крупного предпринимателя в сфере информационных технологий, искусственного интеллекта и разработки программного обеспечения, владельца аналитической компании «Крибрум», только в российской части интернета создано более 100 млн аккаунтов, в которых задействовано 50–60% населения. Ежедневно появляется до 80 млн постов и комментариев, ежесекундно ставится 100 тыс. лайков. «У нас серьезный лингвистический анализ контента, и мы видим, что он достаточно низкокачественный», – говорит Ашманов. Только 5% контента уникальны, а 95% – репосты, вбросы и спам. В основном преобладает негативная информация, срок жизни которой недолог: пост в Facebook – не более шести часов, медийное событие – от трех до четырех часов. Средняя длина сообщений постоянно сокращается, а разработчики постоянно вводят технологии, замещающие полноценную письменную речь. «Это ведет к деградации пользователей, развитию клипового сознания, люди перестают читать. Появляется возможность манипулировать сознанием», – говорит Игорь Ашманов. По его словам, технологии начинают заменять место бога: «Фейки вместо новостей, слабые социальные связи в социальных сетях – вместо сильных реальных, политика массовых сервисов – вместо ответственности и честности». 

А теперь скажите, оздоровит ли такое общество ДШП, анонсированный премьером Медведевым к 2025 году, если мозги россиян застынут в состоянии на 2017-й? Молчу о 1 трлн руб. инвестиций только на 5G – где его взять? Но эксперты сомневаются, будет ли спрос на ДШП? Правильно, пора, наверное, размораживать общество и как минимум многое менять в образовании – как школьном, так и высшем. 

Сначала о школах. ЕГЭ не одобряют 66% россиян – масштабы недоверия достигли максимума. Помимо этого, судя по мониторингу РАНХиГС, к школам есть претензии у каждого пятого родителя: они недовольны нехваткой учителей, уровнем их подготовки, технической оснащенностью школ. Причем тревога с каждым годом нарастает еще и потому, что доля учителей, полностью довольных своей работой, упала почти в 2 раза – рекорд с 2012 года. Учителя, все чаще покидающие школы, предпочитают частную практику, а родители всё больше выбирают домашнее образование. 

Ну а дальше? «Мы с трудом представляем рынок труда через 20 лет, – отмечал глава профильного комитета Госдумы Вячеслав Никонов на свежих слушаниях, – а мы должны уже сейчас готовить специалистов, которые будут работать в экономике будущего…» Китай, например, имеет стратегию на 35 лет вперед, Россия – на 5 лет, а каких специалистов и сколько потребует программа ЦЭ к 2025 году, не знает никто. 

Удивительно, но Россия – самая образованная страна в мире: людей с полным или незаконченным высшим почти 55%, а в США практически столько же, сколько и 30 лет назад – 35,7%. Только вот под приличной маской наших образованцев – филькина грамота. Boston Consulting Group (BCG) исследовала российские компании 22 отраслей с численностью сотрудников больше 3,5 млн. Оказалось, что из них более 80% не имеют навыков и компетенций для работы на современных рынках. Вузы в основном обучают категории «правило» (служащие, клерки, менеджеры), а не «знание» (научные работники, руководители, инженеры). В результате к категории «знание» можно отнести лишь 17% населения: в 1,5 раза ниже, чем в Японии или США, в 1,7 раза меньше, чем в Германии; вдвое ниже показателя Сингапура и в 2,6 раза – Великобритании. Кроме того, 91% работодателей считают, что у выпускников недостаточно практических навыков, а 83% воспринимают уровень подготовки средним или низким. Зато 35% россиян исследователи отнесли в категорию «умение»: они годны лишь на то, чтобы повторять типовые или механические задания и на операции типа «бери больше – кидай дальше». Эта структура занятости сырьевой колонии. Теперь представьте, что на эту массу образованцев нахлобучили ЦЭ. Моя бабушка про подобное одеяние говорила так: без штанов, но в шляпе.

Чтобы перейти к новому технологическому укладу и к ЦЭ, не хватает 10 млн специалистов до 2025 г. Однако проблема России глубже, считают исследователи BCG: ценности роста (готовность получать новые знания и навыки, брать ответственность, идти на риск) разделяют лишь 2% населения против 24% в Западной Европе и 32% в США. Лучше почивать на убаюкиваниях про стабильность! Да и относительные расходы на высшее образование из года в год снижаются. Похоже, реформаторы в связке с властью преуспели в одном: в разрушении образования. Здесь продолжаются несогласия с оценкой премьера Медведева, что общество готово к ЦЭ. 

«Основная сложность – неразвитость гражданского общества, отсутствие налаженных органических связей между элитами и группами граждан», – считает Роб Ван Краненбург, руководитель проекта развития «Интернет вещей» в рамках программы Европейского Союза. 

Напомню, что граждане – это не просто жители страны. Граждане – это не только знающие свои права, но желающие и умеющие ими пользоваться, а при необходимости – отстаивающие их всеми законными средствами. Много ли таких россиян – вопрос риторический. 

Один пример. В только что принятом бюджете РФ появились новые закрытые статьи расходов. Но хоть один депутат в ходе слушаний возмутился не в кулуарах, а с трибуны Госдумы? Между тем первая миссия россиянина как гражданина – не только платить налоги, но и внимательно следить за тем, как правительство расходует его деньги. 

Да что гражданское общество – существует ли в России просто общество? Об этом – в следующий раз. 

Игорь ОГНЕВ