СУБЪЕКТИВНО 

2019-Й ООН ПРОВОЗГЛАСИЛА ГОДОМ «ТАБЛИЦЫ МЕНДЕЛЕЕВА» 

Многие издания в феврале-марте вспоминают нашего гениального земляка Дмитрия Ивановича Менделеева. Повод действительно весомый: 150 лет назад он открыл свой Периодический закон, который иначе как гениальным и назвать-то невозможно. Потому и нынешний год носит имя Менделеева. Однако вокруг закона, как случается со многими гениальными открытиями, немало недомолвок, мифов и даже нелепостей. О них я и хочу рассказать, хотя предупреждаю: текст по диагонали не прочесть, потому что речь всё-таки пойдёт о науке. 

ПОЛУНАУЧНЫЙ ДЕТЕКТИВ 

О мифе первом недавно помянула уважаемая «Независимая газета»: мол, закон открыт 1 марта 1869 г., поскольку в этот день Менделеев отправил текст в типографию. Этот факт действительно имел место, однако последнюю точку ученый поставил 17 февраля, и сам считал эту дату днем рождения таблицы. И когда я лет шесть назад выудил из Всемирной паутины мало кому известную до сих пор статью Дмитрия Ивановича под академически аккуратным названием «Попытка химического понимания мирового эфира», то был ошарашен. Во- первых, потому, что подавляющее большинство знаменитых современных ученых если поминают эфир, то с непременной усмешкой! Во-вторых, с помощью эфира Менделеев очень просто, на пальцах, показал, по какому алгоритму образуются все химические элементы, в результате чего и родилась таблица-юбилярша. В-третьих, стала понятной причина, позволившая Менделееву выдвинуть потрясающую гипотезу о так называемом неорганическом глубинном происхождении углеводородов. Всё это – проделки эфира. Ну а в-четвертых, эта гипотеза стала одним из важнейших аргументов тоже гениальному, без преувеличения, тюменскому ученому Роберту Михайловичу Бембелю, профессору Тюменского индустриального университета, создать свою эфир-геосолитонную концепцию (ЭГК), о которой я уже не раз рассказывал в «ТП». 

Однако вернемся на 150 лет назад. В этот период Менделеева буквально разрывала на части масса неотложных дел, и мозг ученого работал просто лихорадочно. Отсюда и легенда о том, что таблица ему приснилась. Сам он иронизировал по этому поводу: мол, приснится, если думать об этом 25 лет кряду! Сообщение об эпохальном открытии 6 марта 1869 г. на заседании Русского химического общества Менделеев, вынужденный срочно ехать на тверские сыроварни, где шли его опыты, поручил сделать своему другу и соратнику Николаю Меншуткину. Однако сообщение коллеги встретили равнодушно – просто приняли к сведению! Они, да и всё научное сообщество, только через годы воспримут столь необыкновенное открытие. 

Причины для равнодушия коллег было как минимум две. Первая заключалась в том, что Периодическую таблицу начинала самостоятельная нулевая колонка инертных газов, открытых в конце XIX века, среди которых был лишь один, предсказанный Менделеевым: аргон. Однако сначала места в таблице этим газам не нашлось. Но потом в левом верхнем углу нулевой колонки, то есть в логическом начале таблицы, ученый расположил элемент «х». По Менделееву – «ньютоний», то есть мировой эфир. Да-да, ни больше ни меньше! Но почему Менделеев пришел к такому выводу? 

Дмитрий Иванович давно ломал голову над загадкой эфира. Вот тому свидетельство из-под пера самого ученого. «Уже с 70-х годов, – пишет он в «Попытке…», – у меня назойливо засел вопрос: да что же такое эфир в химическом смысле? Он тесно связан с периодическою системою элементов, ею и возбудился во мне, но только ныне я решаюсь говорить об этом. Сперва и я полагал, что эфир есть сумма разреженнейших газов в предельном состоянии. Но я молчал, потому что не удовлетворялся тем, что предоставлялось при первых опытах. Теперешний мой ответ иной, он тоже не вполне удовлетворяет меня. И я бы охотно еще помолчал, но у меня уже нет впереди годов для размышления и нет возможностей для продолжения опытных попыток…». 

Вот еще одно любопытное подтверждение сказанному. В 1871 году на оттиске «Основ химии», прямо на Таблице периодической системы, Дмитрий Иванович написал: «Легче всех эфир, в миллионы раз». А в рабочей тетради 1874 года учёный выражает ещё более ясно ход мысли: «При нулевом давлении у воздуха есть некоторая плотность, это и есть эфир!» 

«Попытка…» написана в 1902 году, а решился опубликовать её Дмитрий Иванович только в 1905-м. Отсюда и его оговорка насчет того, что «у меня уже нет впереди годов…» Предчувствие не обмануло Менделеева: он простыл, заболел воспалением легких и скоропостижно скончался в январе 1907 года. 

Необходимо пояснить ещё один тезис «Попытки…»: почему, как пишет Менделеев, эфир «тесно связан с периодическою системою элементов»? 

– Ярковский напомнил, – объяснял мне профессор Бембель, – что от формы молекулы зависят химические свойства тела. Например, из 4-х атомов можно создать очень мало форм, из которых только одна (в виде тетраэдра) устойчивее остальных. Но вот уже из 4-х нуклонов (т.е. 4-х пар протона и нейтрона) состоит самое устойчивое ядро гелия. А из его ядер собираются ядра углерода, кислорода, кальция, магния и других химических элементов, атомный вес которых кратен опять же четырем. Запомни это! 

Подобные формы из 5, 6, 7 и 9 атомов построить уже нельзя. Но из 12, 16, 20, 24-х и далее, кратных четырем, снова создаются устойчивые ядра! Разве это и не алгоритм, и не причина периодичности?! 

Роберт Бембель не случайно упомянул Ивана Осиповича Ярковского, которого надо хотя бы коротко представить читателям. Это еще один русский гений, создавший теорию эфиродинамики. В своей первой книге «Всемирное тяготение как следствие образования весомой материи внутри небесных тел. Кинетическая гипотеза» Ярковский показал, как частицы эфира проникают в ядра буквально всех планет, превращаясь в весомую материю, и, образно говоря, правят Вселенной. Ярковский написал еще несколько книг, но Бембель ни одной не мог найти даже в Ленинке: в СССР книги выдающего космиста считали идеалистическими, а значит, вредными, и уничтожили. Впрочем, и царская Академия наук организовала вокруг книг Ярковского заговор молчания. Так что о работах друг друга два гения – Ярковский и Менделеев – не знали. Правда, Дмитрий Иванович, опять же в сносках к своей статье, упоминает брошюру Ярковского «Плотность светового эфира», однако она стала известна Менделееву лишь после того, как он опубликовал «Попытку…». А главную книгу Ярковского он, стало быть, и вовсе не видел! И тем не менее оба ученых, по большому счету, относительно мирового эфира пришли к одним и тем же выводам! 

Совсем иначе о предпосылках появления «нулевого ряда» рассказывает сам Менделеев в «Попытке…»: «Когда в 1869 г. мною была выставлена периодическая зависимость между свойствами всех элементов и их истинными атомными весами, не только не было известно ни одного элемента, неспособного образовать сложные соединения. Нельзя было даже и подозревать существование подобных элементов. Поэтому периодическая система начиналась с группы 1-й и с ряда 1-го, где помещался и до сих пор помещается водород, легчайший из элементов, судя по атомному весу и плотности, – при данных давлении и температуре. Никогда мне в голову не приходило, что именно водородом должен начинаться ряд элементов, хотя легче его не было и еще поныне между известными нет ни одного другого элементарного или сложного газа. 

...Если же аналоги аргона вовсе не дают соединений, то очевидно, что нельзя включать ни одну из групп ранее известных элементов, и для них должно открыть особую группу – нулевую... Это положение аргоновых аналогов составляет строго логическое следствие понимания периодического закона, а потому принято не только мною, но и другими ... Теперь же… не кажется невозможным отрицать существование элементов более лёгких, чем водород. Из них обратим внимание сперва на элемент первого ряда 1-й группы. Его означим через “y”. Ему, очевидно, будут принадлежать коренные (И.О.) свойства аргоновых газов ... “Короний” плотностью порядка 0,2 по отношению к водороду; и он не может быть никоим образом мировым эфиром. Элемент “у”, однако, необходим для того, чтобы умственно подобраться к тому наиглавнейшему, а потому и наиболее быстро движущемуся элементу “х”, который, по моему разумению, можно считать эфиром. Мне бы хотелось предварительно назвать его “ньютонием” – в честь бессмертного Ньютона ... Задачу тяготения и задачи всей энергетики нельзя представить реально решёнными без реального понимания эфира, как мировой среды, передающей энергию на расстояния. Реального же понимания эфира нельзя достичь, игнорируя его химизм и не считая его элементарным веществом”. 

Однако последний раз таблица, в которой нулевая группа инертных газов начиналась с эфира, увидела свет в учебнике «Основы химии» (VII издание, Петербург,1906). Ну а то, что сегодня преподают в школах и университетах под названием “Периодическая система химических элементов Д.И. Менделеева”, – откровенная фальшивка, утверждают профессор Бембель и ряд других ученых. Новая парадигма Эйнштейна требовала отказа от идеи мирового эфира. И гениальное открытие Менделеева сфальсифицировали: “нулевую группу» перенесли вправо, в самый конец «таблицы». Безобидная на первый взгляд манипуляция объяснима только сознательным устранением главного методологического звена в открытии Менделеева: периодическая система в своём начале должна иметь нулевую группу и нулевой ряд, где располагается элемент “х”, то есть мировой эфир. А перенос нулевой группы в конец таблицы, да еще во главе с водородом, который, а отличие от газов инертных образует множество соединений, уничтожил саму идею первоосновы всей системы элементов по Менделееву. 

И только спустя век с лишним подлинная таблица Менделеева восстала из пепла забвения благодаря публикации журнала Русского физического общества. Тем не менее профессора Бембеля и других сторонников эфира оппоненты презрительно называют маргиналами. Видно, они не ведают того, что слово это потеряло негативную окраску. Оно на самом деле обозначает того, кто не в центре, а просто с краю. Футболисты или хоккеисты хорошо знают, что прорывов к воротам противника следует ждать вовсе не от центровых, а от крайних нападающих. Так и в науке. Напомню еще, что забытое слово «маргиналии» – это заметки на краю книжной страницы. И в заметках этих, между прочим, случаются гениальные прозрения… Как, например, у Менделеева, с которым мы еще не расстаемся. 

Игорь ОГНЕВ