КРИМИНАЛ

Роль защитника в судебном разбирательстве чрезвычайно трудна и ответственна. Надо обладать незаурядными знаниями и опытом, чтобы оправдать надежды человека, волею судьбы оказавшегося в чрезвычайно запутанной ситуации. В этом убежден практикующий адвокат Сергей Домочадцев, от лица которого ведется наше повествование…

КАРТИНА МАСЛОМ 

– Этим делом я скрупулезно занимался более десяти месяцев, – рассказывает Сергей. – Было пройдено четыре судебных этапа (два приговора мировых судей и два апелляционных решения). Признаюсь, что порой было тяжеловато и надежда на справедливость растворялась в воздухе, как легкий дымок от догорающего костра. Но дело наше было правое и бились мы до конца. 

Ко мне за адвокатской помощью обратился мужчина Б., в отношении которого было возбуждено уголовное дело по ст. 214 УК РФ (вандализм). Его ситуация выглядела следующим образом. 

Рано утром на своей автомашине Б. провожал мать в аэропорт Рощино. Автомобиль поставил на охраняемую стоянку, проводил мать до здания аэропорта и вернулся в автомобиль. Но, начав выезжать с территории стоянки, неожиданно наткнулся на фокус ее владельцев. По правилам стоянки автомашине можно было находиться на ней бесплатно двадцать минут, если же лимит превышался, требовалось произвести оплату. 

Примерно пять минут Б. потратил на сопровождение матери до здания аэропорта, остальные пятнадцать минут он вынужден был стоять в «пробке», постепенно добираясь до вожделенного выезда. Между двумя автомашинами впереди Б. произошло ДТП, водители договорились миром, но это обстоятельство съело еще несколько драгоценных минут. В итоге, когда Б. подъехал к шлагбауму и вставил гостевую карточку, его бесплатное время оказалось просроченным на одну минуту, и аппарат отказался выпускать автомашину. 

Б. обратился к администратору, крутившемуся поблизости, объяснил ситуацию: де просрочил время не по своей вине, просил выпустить. На что было сказано – без оплаты выезда не будет. А по стечению обстоятельств денег у Б. при себе не оказалось и домой ему нужно было вернуться срочно. Б. видит, что все варианты исчерпаны, подходит к шлагбауму и пытается его поднять. Не выходит. Тогда он отгибает шлагбаум в сторону, освобождая себе путь, садится в машину и уезжает, доказывая администратору, что выход из ситуации все-таки есть, было бы желание. 

Администратор отгибает шлагбаум обратно – и там образуются трещины. Приехавшая полиция составляет протокол осмотра уже выправленного шлагбаума, но наличие трещин фиксирует. Причиненный ущерб аэропорт оценил в 7 тыс. рублей. Полиция не усмотрела здесь ст. 167 УК РФ, так как нет значительного ущерба, и вынесла постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. 

Но прокурора района не проведешь. Он своим зорким оком сразу определил в действиях Б. наличие состава преступления, постановление об отказе в возбуждении дела отменил и дал указание возбудить уголовное дело по ч.1 ст. 214 УК РФ. Что и было сделано. 

ДОЗНАНИЕ 

После ознакомления со всеми обстоятельствами, мне было сразу понятно, что в действиях Б. нет состава преступления, так как у него отсутствует умысел, направленный на совершение вандализма. Было подано ходатайство, в котором я «разжевал» всю ситуацию и просил дознание прекратить дело. 

Дознание ответило, что решают не они. Оставалась надежда, что мировой судья, которому попадет на рассмотрение это дело, окажется более квалифицированным юристом и более свободным в своих действиях. И уж ему-то я смогу все объяснить… 

ДОКАЗАТЕЛЬСТВА 

Имеется видеозапись, где Б. подходит к шлагбауму, пытается его поднять, затем отгибает в сторону, садится в автомашину и уезжает. 

Есть показания администратора стоянки, подтверждающие, что Б. просил выпустить его автомобиль, ссылался на то, что не по своей вине превысил бесплатный лимит. 

Есть показания самого Б. о том, что отгибал шлагбаум с целью выезда со стоянки: необходимо было срочно вернуться домой. 

ПОЗИЦИЯ ЗАЩИТЫ 

В данном деле краеугольный камень – отсутствие субъективной стороны состава преступления. Для признания виновным по ст. 214 УК РФ необходимо наличие прямого умысла. Сам Б. вину не признает, отрицает мотив совершить акт вандализма. Мы делаем упор на главном мотиве действий Б. в данной ситуации – необходимость выезда со стоянки. 

По видеозаписи, по показаниям администратора суд легко докажет объективную сторону состава преступления (какие противоправные физические действия произвел Б.), но вот относительно субъективной стороны (что Б. думал относительно совершаемого деяния) суд при всем желании сможет доказать только косвенный умысел. А вот наличие необходимого для признания Б. виновным по данной статье прямого умысла (что он повредил шлагбаум с целью совершения вандализма) при данных доказательствах доказать нельзя. 

Но все это ясно для меня, и, похоже, совершенно не ясно прокурору и дознанию. А будет ли это понятно мировому судье? 

СУД 

Начали судебное рассмотрение. Судья вроде адекватная, процесс ведет нормально. Для допроса свидетеля защиты два раза переносила судебное заседание, по ходатайству адвоката приобщила все нужные нам документы. Но вот только в процессе всего суда она настойчиво предлагала нам примириться с потерпевшим, обещая прекратить дело за примирением, даже время нам давала для раздумий. 

Мой подзащитный категорически не согласен с примирением. По роду профессии, которой он собирается заняться, категорически нельзя иметь привлечение к уголовной ответственности, даже и прекращенное по реабилитирующим обстоятельствам. 

Я кулуарно пытался объяснить судье, что в действиях Б. нет состава, так как нет субъективной стороны. А она на это отвечает, что, согласно судебной практике, этот случай вполне стандартный и сомнений в виновности Б. у нее не возникает. Предложила мне читать судебную практику (где она нашла эту практику, не знаю). И вообще судья ведь не знала, что "практику делаем мы". 

Обвинение просило признать Б. виновным и назначить ему наказание: 160 часов обязательных работ. Что судья добросовестно и вынесла в приговоре. 

АПЕЛЛЯЦИЯ 

Настало мое время. Приговор был слабенький. Суд посчитал, что Б. совершил деяние с прямым умыслом, но мотивировать свой вывод не смог. И кроме общих фраз субъективная сторона состава в приговоре осталась не отраженной. Было где разгуляться в апелляционной жалобе… 

Судья в приговоре не приняла показаний Б. об отсутствии у него умысла на вандализм, мотивировав тем, что он дал эти показания с целью избежать уголовной ответственности. На это я в своей жалобе отметил с иронией: 

Ссылка суда на то, что он не принимает во внимание данные показания Б., так как считает, что подсудимый дает их с целью избежать уголовной ответственности, является неправомерной, так как не несет в себе никакого оценочного суждения. (Полагаю, что суд неправомерно считает, что принимать во внимание показания подсудимого можно только тогда, когда он их дает с целью его привлечения к уголовной ответственности). 

В апелляции приговор мирового судьи был отменен, и дело возвращено другому мировому судье на новое рассмотрение. Районная судья нашла в приговоре кучу процессуальных нарушений и в своем постановлении также указала, что суд первой инстанции должен доказать наличие прямого умысла в действиях Б. А в целом вынесла грамотное и мотивированное постановление. 

Ознакомившись с постановлением апелляционной инстанции, я заключил, что следующий мировой судья игнорировать его не сможет, и, соответственно, не сможет вынести новый обвинительный приговор. Между строк апелляционного постановления четко читалось: «Ребята, не майтесь дурью! Вы ничего здесь не сможете доказать, поэтому возвращайте это дело прокурору и похороните его там». Я, честно говоря, думал, что так оно и будет. 

НОВЫЙ СУД 

Но оказалось, что обвинение и новая мировая судья между строк читать не умеют. В судебном заседании они трепетно латали дыры, на которые указала апелляционная инстанция, не понимая, что если нет субъективной стороны состава преступления, то высосать ее из пальца невозможно. А может, все понимали, но надеялись, что сойдет и так. 

Причем новая мировая судья сидела в кабинете, расположенном напротив кабинета предыдущей судьи. Наверное, совещались… Обвинение снова просит назначить Б. наказание – реально 160 часов общественных работ, с чем судья снова соглашается. 

В новом приговоре суд снова пытается обосновать наличие прямого умысла. Судья ссылается на доказанность обстоятельств, определенных ч.2 ст. 25 УК РФ (прямой умысел), а сама опять описывает в приговоре лишь косвенный умысел. Пришлось в апелляционной жалобе подробно осветить этот вопрос и показать, в чем заключается отличие прямого умысла от косвенного (и где тут «собака порылась»). 

СУГУБО ТЕХНИЧЕСКИЕ МОМЕНТЫ 

Ясно, что судья нам не друг, и все ее действия требуют внимательного наблюдения со стороны защиты. Сверяю копии протокола судебного заседания с приговором. Ряд вещей в приговоре, работающих в нашу пользу, не отражены в протоколе судебного заседания. Кроме того, не отражен в нем еще ряд обстоятельств, нашедших место в приговоре, которые совершенно не вписываются в концепцию защиты. 

Скажем так: судья, проявляя служебное рвение, желая обосновать свои выводы о виновности Б, «понадергала» из дела разных обстоятельств, какие-то придумала сама, какие-то взяла из предыдущего приговора и впихнула все это в новый приговор. 

Что делает адвокат? Я подаю первоначальную апелляционную жалобу, но не упоминаю в ней о несоответствии обстоятельств, изложенных в приговоре, обстоятельствам, указанным в протоколе судебного заседания (протокол всегда можно доработать). Параллельно подаю замечания на протокол в плане того, что в нем не отражены нужные нам моменты, которые указаны в приговоре. Судья, разумеется, замечания удовлетворяет. 

Затем запрашиваю надлежаще заверенную и прошитую копию протокола судебного заседания. И уже получив ее, пишу дополнение к апелляционной жалобе, указывая на несоответствие ненужных нам обстоятельств, отраженных в приговоре, протоколу судебного заседания. Изменить протокол они уже не могут. Факт серьезных нарушений требований УПК налицо. Таким образом, в жалобе достигается хорошая совокупность обстоятельств, необходимых для того, чтобы «сломать» очередной приговор. 

ОЧЕРЕДНОЕ РАССМОТРЕНИЕ 

Апелляционная инстанция снова обращает внимание на большое количество нарушений в приговоре. Судья районного суда решает заново провести судебное следствие, подробно и объективно разбирается во всех хитросплетениях дела и… выносит оправдательный приговор. Не принимая во внимание, что обвинение пришел поддерживать заместитель районного прокурора, тоже приложивший руку к возбуждению этого уголовного дела. 

Оправдательный приговор изложен на 17 листах (против обвинительного приговора на 7 листах), с полным и обстоятельным анализом ситуации и подробным обоснованием сделанных судом выводов. 

От редакции: финал этой истории вполне оптимистичен, несмотря на отдельные неразрешимые моменты. Есть надежда, что молодые коллеги адвоката Домочадцева возьмут на вооружение его методы работы и всеми силами постараются избежать обидного прозвища «полузащитник». 

Григорий ЗАПРУДИН