Мы знаем немало людей подвига, имена которых по ряду причин долгие годы были преданы забвению. Заслуженная слава приходила к ним с большим опозданием – годы, а то и десятилетия спустя: после того, как открывались ранее неизвестные обстоятельства их гибели, их подвига.

Нашему земляку Самойле Репутину Золотую Звезду вручили в 1943-м. Однако его имя по необъяснимым причинам долгие десятилетия находилось словно бы под запретом. Так, в книге «Герои земли Тюменской» (Тюмень, 1991) ему не посвятили ни строки. Ни слова нет и в 3-томной «Большой Тюменской энциклопедии» (Тюмень, 2004-2006). И в то время, как другим уроженцам Тюменского района – Героям Советского Союза – устанавливали бюсты, называли в честь них улицы, переулки и школы, открывали мемориальные доски, о Репутине почти не вспоминали.

Почему такое стало возможным? Этим вопросом задался в своё время член Тюменского районного совета ветеранов войны и труда Ф.Ф. Ярославцев, после смерти которого поиск продолжили сотрудники Успенского краеведческого музея во главе с его основателем и тогдашним директором Г.Я. Сотниковым. Тем более что для расследования был дополнительный повод: приближалось 49-летие Великой Победы, и музейщики готовили по этому случаю экспозицию о Героях Советского Союза – уроженцах Тюменского района.

Экспозицию открыли в мае 1994-го. Своеобразным эпиграфом к ней стали слова, которые и сейчас может прочитать и прочувствовать каждый посетитель музея: «Во все времена истории подвиг героев звал людей на добрые дела».

«Забвение предков – первый признак безнравственности», – часто повторял Георгий Яковлевич, сам прошедший горнило войны. Вот почему чрезвычайно важной и ответственной для себя он считал задачу возвращения из небытия имени героя-земляка.

Он испытывал огромный пиетет перед людьми мужественными и храбрыми. Вспоминал, как в 1942 году, когда он находился на излечении в госпитале, среди раненных бойцов прошёл слух, что в их клубе находится Герой Советского Союза, играющий в бильярд. Из числа раненных Сотников был «ходячим», поэтому тотчас же поспешил в клуб, чтобы увидеть героя воочию. «Я заходил то слева, то справа, чтобы лучше его рассмотреть и сравнить, чем же он отличается от других, обычных людей, – вспоминал он позднее. – Внешний образ его запомнился мне на всю жизнь. Это был лётчик, получивший звание Героя ещё в 1937 году за самолёты, сбитые в небе Испании...»

Возможно, интерес к расследованию подогревало и то, что Сотников, как и Репутин, служил во время войны артиллеристомнаводчиком 45-миллиметровой пушки, был командиром полковой батареи. И то, что его родной брат, Николай Яковлевич Сотников, тоже был удостоен звания Героя Советского Союза – «за мужество и геройство, проявленные при форсировании реки Одер» (Указ о награждении был датирован 10 апреля 1945 г.). Георгий Яковлевич, будучи человеком необычайно скромным и тактичным, никогда не упоминал о том, что он брат Героя. Как редко упоминал и о том, что сам он в войну был награждён полководческим орденом Александра Невского – «за личную отвагу, мужество и храбрость».

Как бы то ни было, Георгий Яковлевич с энтузиазмом взялся за поиски. Картина постепенно прояснялась, становились известными многие ранее неизвестные факты... Вот что говорят о ратных делах Самойло Репутина документы: «Истребительный противотанковый артиллерийский полк занимал оборону на высоте 257, западнее п. Поныри, и вёл тяжёлые, упорные бои с танками противника, который пытался сломить сопротивление истребителей.

Командир 4-й батареи Репутин с личным составом, отражая танковую атаку, подбил 14 средних и один тяжёлый танк противника. Батарея сдержала натиск вражеских машин, не дала продвинуться вглубь нашей обороны. Самойло Михайлович вдохновлял своим мужеством бойцов, даже тяжелораненый, продолжал руководить боем».

С наступлением темноты комбата эвакуировали в госпиталь. За мужество и героизм, проявленные в этом бою, Самойло Репутину 7 августа 1943 года было присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» за номером 1716.

А вот как всё выглядело со слов самого Репутина. «Я – участник июльских боёв 1943 года на линии фронта Белгород–Орёл–Курск, – писал он в заметке «Враг просчитался», опубликованной в газете «Красное знамя» от 15 октября 1943 г. – 5 июля, в 4 часа утра, левее линии обороны нашей части немцы перешли в наступление. Это не было неожиданностью для нас.

Моя батарея одной из первых встретилась с врагом. Мы подготовились. Враг шёл в атаку. Вслед за сильной артподготовкой на нас было брошено около сотни танков и тысячи автоматчиков. Я дал команду:

– Не обнаруживать присутствия, не открывать огня до моего приказа! Нервы были напряжены до крайности, такой огонь, такую силу надо было выдержать. И мы выдержали. Мы подпустили врага на 300-400 метров! Это было боевым риском. Но расчёт был верным!

– Огонь по немецким гадам! – дал я приказ, и воздух разорвался на части от грохота орудий и автоматов. Враг опешил.

Бой разгорался. Нечем было дышать, казалось, немецким машинам и лезущим вперёд пьяным автоматчикам не будет конца... Враг откатился назад, оставив на поле боя около 15 танков, своих солдат и офицеров».

Батарея несла потери, а натиск врага нарастал. Вышло из строя первое орудие, число убитых и раненных росло. Смолкло третье орудие, затем второе. Продолжало стрелять лишь четвёртое, но вскоре и оно замолчало. Комбат с двумя бойцами пополз к нему, занял место убитого наводчика и открыл огонь по приближающимся танкам.

Золотую Звезду и орден Ленина он получил в Кремле из рук «всесоюзного старосты» М.И. Калинина. После чего побывал в краткосрочном отпуске в Тюмени, встретился с родными и близкими.

Участнику войны, полковнику в отставке Ивану Арсентьевичу Афанасьеву, работавшему в соседнем с Тачкалом (родиной Репутина, деревни этой давно нет на карте) Марае, посчастливилось встречать Героя. «Наши комсомольцы – около десятка человек – и секретарь «первички» Катя Пашкова стали меня уговаривать: мол, ты допризывник и тоже скоро пойдёшь в армию, к тому же ты наш бригадир, учился вместе с его сестрой, Таней – кому, как не тебе, выступить от всех колхозников и комсомольцев?».

«Да не волнуйся ты! – успокаивал 19-летнего юношу тогдашний председатель колхоза С.Г.Богданов. – Ты ж у нас бригадир, к каждому имеешь подход. Всё у тебя получится... Да и Герой ненамного тебя старше, всего на десяток лет...». Иван, конечно же, согласился. Сел на вороного жеребца по кличке Заряд и вскоре уже был возле дома, где остановился Репутин. Укрощая охвативший его мандраж, вошёл в избу, представился. Домочадцы Героя обедали, предложили гостю чаю. «Когда я высказал, как заученный стих, все приготовленные заранее слова, Самойло Михайлович поблагодарил меня и всю марайскую молодёжь, поднялся и расцеловал меня, – вспоминал Иван Арсентьевич. – Я в ответ сделал то же самое».

Пожелав крепкого здоровья и новых ратных подвигов, колхозный бригадир поспешил в родную деревню. Ранее пареньку видеть «живого» Героя не доводилось. Можно представить, с каким богатым багажом впечатлений вернулся он в Марай, где земляки тотчас же засыпали его вопросами.

В 1944-м Репутина направили учиться в военную академию. Однако он предпринял всё возможное, чтобы вновь вернуться на передовую: писал командованию четыре рапорта с просьбой отправить его в действующую армию и своего добился. В декабре, уже по пути в воинскую часть, он послал жене и дочери короткую весточку: «Еду на фронт, подробности и адрес – письмом». Месяц спустя он написал землякам: «...Из сообщений Советского информбюро вы хорошо знаете, как героически сражаются войска 2-го Украинского фронта. Я и мои боевые товарищи находимся в передовых рядах на самых ответственных участках боёв с фашистскими захватчиками. Мне пришлось участвовать в окружении Корсунь-Шевченковской группировки и при прорыве сильно укреплённой Уманьской обороны. За героические подвиги наша дивизия получила наименование Уманьской.

Наша часть форсировала реки Буг, Днестр и Прут. Мы перешли государственную границу и идём по территории Румынии. Мы идём вперёд, на запад, наш путь лежит на Берлин».

А вскоре после этого в Тачкал приехал офицер из райвоенкомата, от которого родные и узнали, что капитан Самойло Репутин погиб смертью храбрых 31 января 1945 года при форсировании реки во время штурма польского городка Сувалки.

Самойло Михайлович Репутин родился в 1914 г. в д. Тачкал Аманадского сельсовета, в большой крестьянской семье (5 сестёр и 3 брата). После окончания Омского сельскохозяйственного техникума трудился в местном колхозе «Новая жизнь» зоотехником. В 1936 г. был призван в РККА, участвовал в боях на оз. Хасан и на р. Халхин-Гол в Монголии.

Окончив офицерские курсы, в конце 1941 г. в звании лейтенанта со своей частью он был направлен из Иркутска на Западный фронт, в 62-ю стрелковую дивизию. Похоронен в братской могиле у станции Тагестен в Восточной Пруссии.

Почему же имя С.М. Репутина долгое время оставалось неизвестным? Причина, скорее всего, в том, – к этому же мнению склонялся и Г.Я.Сотников, – что его родная деревня исчезла с географической карты, перестал существовать и сельсовет, где хранились все необходимые метрики. Репутин, к сожалению, не единственный, кто стал невольной жертвой подобных реорганизаций.

Так, ещё в 2004 году ленинградские поисковики нашли останки солдата Кузьмы Бычихина, ушедшего на фронт из Богандинского сельсовета. Несмотря на проведённую администрацией посёлка работу, найти родственников погибшего бойца не удалось: этой фамилии не было в архивах, её не могли вспомнить старожилы. Лишь после того, как письмо ленинградских поисковиков под заголовком «Кто знал Кузьму Бычихина?» было опубликовано в районной газете, в редакции раздался звонок: нашлась живущая в Тюмени дочь фронтовика, до этого долгие годы безуспешно его разыскивавшая: заметку прочитали её знакомые, живущие в районе.

В День Победы останки солдата были с почестями похоронены на воинском мемориале «Синявинские высоты. У семьи Бычихиных появилась родная могила и твёрдая уверенность в том, что их отец и дед действительно сложил голову на полях сражений.

Жил он в деревне Знаменка, которая, как и Тачкал, была к тому времени стёрта с лица земли...

Дочь Репутина Людмила в своих воспоминаниях писала: «На моё детское утверждение – «папа мой» – он всегда отвечал: «Сначала я солдат Родины, а уже потом твой папа».

Спустя много лет после Великой Победы, осмысливая материалы, собранные о С.М.Репутине, вспоминая своих однополчан, не вернувшихся с войны, Г.Я.Сотников не скрывал чувства горечи от тех человеческих утрат, что понесла наша страна в этой войне. «Но вместе с тем, – признавался он, – в душе теплится ничем не измеримое чувство гордости за силу и мужество наших людей. А на примере таких, как Самойло Михайлович Репутин, ещё раз убеждаешься в том, что у нашего поколения было обострённое чувство гражданского долга, и многие, защищая Родину, исполнили этот долг до конца».

НА СНИМКЕ: С.М. Репутин.

Владимир ПОРОТНИКОВ