Вечные двигатели Вселенной

Теперь, когда читатель познакомился с идеями Ярковского и аргументами Менделеева, от существования эфира не так-то просто отмахнуться. Бембель, читая работы Ацюковского, хотя и видит отдельные разногласия с Ярковским, однако считает, что наш современник по большому счету развивает теорию своего предшественника на основе современного знания. В трактовке Ацюковского, говорит Бембель, эфир – тот же газ, только сложнее.

– Например? – допытываюсь я.

– Ацюковский на экспериментах показал, что хотя плотность эфира при обычных давлении и температуре на 11 порядков меньше воздуха, но зато его энергетический потенциал и давление фантастически огромны. Расчеты Владимира Акимовича показывают, что в одном кубометре свободного эфира упакована энергия почти миллиарда миллиардов мегатонных атомных бомб! Амеры на 30 порядков меньше, чем протон или электрон. Куда там водороду до эфира! Это тончайшая материя, в которой заложена вся энергия Вселенной.

– И как она реализуются?

– Вихревым движением. А оно, в свою очередь, зависит, как показал Ярковский, от внутреннего давления эфира в теле. Меняется давление – меняются и все компоненты движения: скорость, направление и так далее.

Заслуга Ацюковского, считает Бембель, в том, что через 120 лет после Ярковского он, в результате специально поставленных экспериментов, предложил свою упрощенную модель перехода эфира-газа в весомое вещество. По Ацюковскому, единственная, самая устойчивая и почти вечно живущая форма движения любого газа, в том числе и эфира – замкнутое тороидально-винтовое движение. Это и есть модель протона, самой главной элементарной частицы весомого вещества во Вселенной.

– Чтобы образовался один протон, – объясняет Бембель, – нужно эфир закрутить в модель тора, грубо говоря – в баранку. Представь себе условную замкнутую трубу, внутри которой и крутятся вихри частиц эфира. Модель тора довольно сложна. У нашей трубы и в стенках, и во внутреннем пространстве веют вихри эфира. Причём вихри эти замкнуты сами на себе. В результате и получается винтовой вихревой тороид. Вихри в его условных стенках и в центре крутятся на разных скоростях, а к тому же могут   двигаться в разные стороны относительно друг друга.

Так вот, эти тороиды и есть протоны. Они с огромной плотностью компактно упаковываются в центрах небесных тел, в которых и сидит гигантская энергия.

– Отсюда, напомню, идея Ярковского: предельно сжатый в тороид эфир – это и есть его взрывной переход в весомое вещество, – говорит Бембель. – А я, продолжая Ярковского, считаю: ничто не мешает идти точно такому процессу в ядре Земли, где весомое вещество, закручиваясь в тороид, тоже образует протоны. Они и становятся лидерами всех частиц. Упомяну лишний раз: по расчетам Ацюковского, протоны движутся со скоростью по крайней мере на 13 порядков выше скорости света. Протон устойчив и упруг. Он существует в ядре более десятка миллиардов лет! Правда, прямых экспериментальных замеров нет, поскольку, считает Ацюковский, физики применяли для этой цели ошибочные методы. Однако косвенные данные говорят именно о таком цикле жизни протона.

На втором месте, после протонов, в ядрах всех химических элементов стоит нейтрон. Он сам по себе существует несколько секунд, но когда находится внутри ядра, может жить долго. На третье место   Бембель ставит альфа-частицу, уникальную, по его выражению, вещь: протон против протона и нейтрон против нейтрона внутри ядра.

– Представь себе, – предлагает Бембель, – четыре воздушных шарика, которые, прижимаясь друг к другу, деформируют свои круглые   стороны в плоскости. Альфа-частица после протона во Вселенной занимает второе место по устойчивости. Ядро гелия-4   названо по числу нуклонов. Так договорились именовать пару протон-нейтрон.

Нуклоны – большие вихри –   страшно вертятся, провоцируя вокруг себя вихри маленькие. Это и есть электроны. Когда их возле протона становится много – получается водород. Когда возле альфа-частицы начинают крутиться электроны – получается атом гелия. Вся компания рождается из эфира. А когда вокруг ядра появляется определённый присоединённый вихрь (термин Николая Егоровича Жуковского), возникают атомы. Никакой отдельно взятой частицы – электрона – в природе не существует. Он всегда при ком-то: при протоне или   нейтроне. А в учебниках талдычат, будто электрон – самостоятельная частица, и, как в известном фильме, берут соцобязательства открыть очередную в текущем квартале. При этом наши парадоксальные физики очень элегантно обходят эфир. Все элементарные частицы у них выныривают из вакуума, а потом снова в нём исчезают. Но что такое вакуум? Это же, как ни крути, пустота! Неудобно профессорам и академикам рассуждать о пустоте. Вот они и пристегнули к вакууму словечко: физический! А я везде, где речь идет о пресловутом физическом вакууме, пишу: да эфир это, эфир!

– Всё-таки, – прошу я Бембеля, – проследи до конца путь эфира, который, попав в небесное тело, превратился в весомое вещество. Что дальше?

– А дальше, состыковав гипотезы Ярковского, Ацюковского, а теперь и Менделеева, я понял, что весомое вещество – это не что иное, как весомое вещество эфира, упакованное тороидальным вихрем в крупные сгустки протонов, нейтронов и электронов. Так, повторяю, формировались ядра Земли и всех планет Солнечной системы. Смотри, Ярковский ничего не знал про солитоны, но вращательные процессы у него были.

– Идём дальше, – загорается Бембель. – Очень интересна зависимость этого процесса от размеров небесных тел. Пока они небольшие – астероиды, кометы – эфир в них   только втягивается. Но как только тело достигает размера малой планеты – в нем зарождаются геосолитоны. С их появлением внутри планеты и формируются вихри. Они не только стремятся в космос, но и регулируют внутреннее состояние планет.

– А теперь какой представляется тебе природа или модель геосолитона?

– Я по-прежнему считаю правильным каноническое определение: солитон – это и не частица, и не волна, а некое третье состояние, – живо откликнулся Роберт. – Так вот, это третье состояние до сих пор никак не определяли. Я считаю, что это процесс переноса энергии и массы вещества.

– Посмотри, что происходит по линии Гуттенберга, давно определенной геофизиками, – продолжает Бембель. – Сквозь неё пиками торчат плюмы, которые, по сути, включают в себя вещество ядра Земли. В местах, где выстреливают плюмы, расстояние между ядром и поверхностью Земли самое короткое. Здесь и   создаются повышенные области гравитации. В этих местах эфир входит в Землю с повышенной скоростью.

– То есть эфир устремляется навстречу плюму, им притягивается?

– Притягивается ядром, а плюм – часть ядра, да еще в форме выступа. Поэтому эфир притягивается в этих точках особенно быстро и сильно. Замечу, что плюмы – это очаги, порождающие антициклоны, которые, кстати, не в пример циклонам, изучали очень мало. А в антициклонах многие процессы начинаются раньше, чем в циклонах. Хочу напомнить мысль Ломоносова о том, что в очагах землетрясений образуются месторождения полезных ископаемых.

Землетрясения и есть разновидность антициклонов. Поскольку их провоцирует прохождение сильного геосолитона, значит, эфир в этом месте и в этот момент запускает термоядерную реакцию, в результате которой и появляется месторождение ископаемого.

Ну а, кроме того, по Вернадскому, работает и биосфера, ее газы. Живые организмы состоят в основном из четырех элементов: кислорода, азота, водорода и углерода. Водород с кислородом – это вода. Мой украинский коллега и единомышленник Виталий Блинов специально исследовал живые организмы и пришел к выводу: они могут запускать реакции холодного ядерного синтеза. Если это так, то я все больше склоняюсь к мысли, что и   живые организмы способны раскрутить солитон. И в момент раскрутки внутри солитона идет преобразование вещества и энергии эфира именно в те вещества, которые нужны организму.

– Ещё раз: первоначальной раскруткой солитонов занимаются и живые организмы?

– В последней своей работе я, в зависимости от масштаба явления, оперирую тремя процессами:   солитоном, геосолитоном и космосолитоном. Последний термин объяснять не надо. Геосолитоны работают в Земле, а солитоны – на микроуровне. Вот здесь к их раскрутке могут быть причастны живые организмы. В том числе и в человеке.

И еще одну мысль   предложил Бембель. Таким же   серьезным, как солитон, является понятие фотона. Это квант электромагнитной волны, очень устойчивая частица. А все они в его модели являются солитонами. Вот и Ацюковский считает, что свет – не электромагнитное явление, а фотон. Кстати, Вернадский цитирует своего великого коллегу по Московскому университету физика Лебедева, который, споря с Эйнштейном, сказал: я верю только в светоносный эфир. Вот когда это было! Петр Николаевич Лебедев, открыв давление света, размышлял потом над механизмами этого эффекта. И пришел к выводу, что давит не свет, а та энергия, которую он присвоил с помощью   кинематики эфира. Так что фотон – тоже солитон, который может прилететь на Землю даже из другой галактики. И как нормальный физик я понимаю, что этот маленький процессик, фотон,   не одолел бы громадное расстояние без подпитки энергией эфира. Не будь такой подпитки, свет звезд до нас бы не   дошел, и мы видели бы небо черным.   Почему все солитоны долго живут?   Да потому, что они способны подпитываться от среды. А в космосе такая среда – эфир.

– Мне нравится, – заключил Бембель, – что эфирная основа всё логично приводит   к порядку, к гармонии.

Космосолитоны работают как реактивные двигатели, придавая планетам движение в среде эфира. Это   Ярковский наглядно продемонстрировал на всем понятном примере. Пароход плывёт против течения реки, потому что его паровая машина постоянно преодолевает сопротивление. «Нет ли подобной машины в каждой из планет? – спрашивает ученый и отвечает: – В каждой планете существует двигатель, работа которого постоянно преодолевает сопротивление эфира поступательному движению планеты…»

Я высказал эту догадку лет за двадцать до того, как прочёл у Ярковского. А до него подобная мысль появилась у члена Санкт-Петербургской Академии наук Фёдора Александровича Бредихина. Так что и Бредихин, и Ярковский – наши единомышленники.

(Окончание следует).