Храбрый Ермак завоевал для России новые земли за «Каменным поясом», а Владимир Токарев освоил недра для её блага

Владимир Токарев. Легендарный геолог, отдавший разведке углеводородного сырья в Западной Сибири более полувека. Можно по пальцам посчитать число людей с подобным геологическим стажем. Судьба не раз сводила меня с ним в таежных экспедициях и на буровых. Как-то так получилось, что, открыв за свою жизнь 56 нефтяных и газовых месторождений, Владимир Дмитриевич не был избалован вниманием прессы. Скорее, наоборот, – незаслуженно попадал под огонь критики. Но геолог был выше обид, работал еще напряженней, благо, недра в те годы щедро салютовали нефтяными и газовыми фонтанами.

Какие пути-дороги привели молодого Токарева в Западную Сибирь? В 1958 году, закончив геологический факультет Пермского университета, получил направление в Новосибирск, а оттуда – в Тюмень. Главный геолог управления Лев Ровнин уговорил поехать в Березово помощником бурильщика. Там Токарев встретился с Александром Быстрицким, тогдашним директором конторы разведочного бурения.

– Вовремя прибыл, – одобрил “командир”, ­– кадры нам нужны. Пойдешь коллектором в Шеркалинскую партию? В Березово мы закругляемся с поисками, тут делать нечего. Экспедицию переводим в Нарыкары.

И началось для молодого геолога беспокойное время без выходных и проходных, как говаривали в то время разведчики недр. Хватало забот и его жене, выпускнице Пермского мединститута. С врачами была напряженка, вот и моталась Вера Александровна по далеким поселкам и национальным стойбищам – делала срочные операции, принимала роды. Так прошло семь лет. Появилось двое детей.

Больших открытий Нарыкарская экспедиция не сделала, ее впо-следствии перевели в Уренгой. Токарева назначили главным геологом Тазовской экспедиции. В конце марта 1965 года он с женой прилетел в Салехард, где располагался трест. Его управляющий Вадим Бованенко не скрывал удивления: на такую ответственную работу и такого молодого... Токареву было всего двадцать девять лет.

Тогдашний поселок Тарко-Сале ­– это темные покосившиеся избы, несколько одноэтажных бараков да вагончиков. Базы для бурения никакой. Встретил Токарева его коллега еще по Нарыкарской экспедиции Валентин Иванов. Тот считался сейсморазведчиком высшего класса, но почему-то его заставили еще бурением заниматься. В распоряжении ни кадров, ни техники, ни производственной базы. Это и стало основной причиной для крупнейшего в истории геологии аварийного фонтана.

Новому начальнику экспедиции предстояло срочно решить несколько задач. Главное – подобрать кадры и наладить строительство производственной базы и жилья. Никто с Токарева не снимал и задачи помочь ликвидаторам аварии задавить газовый фонтан.

Узнав об организации новой экспедиции, свои услуги предложили старые знакомые. Главным геологом стал Федор Потиха, главным инженером –Владимир Березовский, главным механиком – Анатолий Ахминеев, начальником службы бурения – молодой специалист Рафаид Тативосов. Кадры подбирались опытные, энергичные.

Но, пожалуй, самая острая проблема была с жильем и базой экспедиции. В конце зимы направили людей на заготовку леса, загодя соорудили плоты для сплава по реке Пяку-Пур. Запустили пилораму и приступили к строительству базы и восьмиквартирных домов.

Круг обязанностей у Токарева как начальника экспедиции был выше крыши. Кроме района Тарко-Сале, в «сферу его влияния» входил и Уренгой. В обеих «точках» работали сейсморазведочные партии, которыми руководили опытные геофизики Владимир Цыбенко, Леонид Гишгорн, Александр Чмутов и Али Халилов. По сейсмической съемке вырисовывались заманчивые структуры к северу от Пурпейского фонтана и к западу от поселка Уренгой. Их требовалось проверить бурением на наличие углеводородного сырья.

Владимир Дмитриевич полетел в Уренгой познакомиться с ходом сейсморазведки и заодно продумать, как перебазировать туда буровые станки. Поселок произвел удручающее впечатление: потемневшие бараки, караульные вышки, колючая проволока… Здесь в свое время располагалось одно из подразделений сталинского ГУЛАГа, строившего железную дорогу на Игарку. Вот сюда и запланировали перебазировать Нарыкарскую экспедицию, и Токареву поручили на первых порах создать для нее фронт работ.

В мае 1966 года пробурили скважину № 2, а через месяц испытали. Получили мощный газовый фонтан, известивший миру о появлении на карте Тюменской области уникального месторождения «голубого топлива» с запасами в несколько триллионов кубометров.

Между тем «сфера влияния» двух экспедиций разграничилась. Тарко-Салинская сосредоточила поисково-разведочные работы к западу, востоку и югу от базы. На перспективные структуры увеличили финансирование, и соответственно резко возросли объемы бурения. Это сказалось и на результатах разведки. На карте Ямала появились новые месторождения… Громко заявили о себе рекордными проходками прославленные буровые мастера Андрей Тарасов, Николай Глебов, Марк Косенко и Иван Иванов.

Но не только звездами был усеян путь геолога Токарева. Встречались и тернии. К северу от Пурпейского фонтана пробурили скважину № 25, спустили колонну и зацементировали. Все ушли отдыхать, оставив на ночь дежурного дизелиста. Услышав какие-то всплески на устье, тот доложил об этом мастеру. Мастер засомневался: «Какие всплески, когда скважина зацементирована». Однако через некоторое время та начала «выплевывать» цемент. Мастер поднял бригаду и приказал выброшенный раствор заливать обратно в скважину ведрами. Но через несколько часов скважина вновь зафонтанировала, выбросив весь раствор. Геологи впервые столкнулись со случаем, когда на поверхности цемент оказался «схваченным», а в чреве скважины – вязким.

Дела у Токарева в Тарко-Сале шли хорошо. Поселок обустраивался, открытия следовали один за другим. За ним закрепилась слава энергичного и, без преувеличения, талантливого и опытного руководителя. И тут поступило предложение занять пост главного геолога треста «Ямалнефтегазразведка».

Предложение было заманчивым. Но Владимир Дмитриевич, к удивлению Эрвье (Рауль Юрий Георгиевич ­– начальник “Главтюменьгеологии” – ред.), поставил одно условие: главный геолог должен быть самостоятельным в выборе интервала испытания скважин, не согласовывая с главком все детали, на которые уходило много времени.

– А что, предоставим Токареву самостоятельность, если он берет на себя всю ответственность, – оживился Эрвье.

На том и порешили. Не успел главный геолог приступить к своим обязанностям, как пришла радиограмма от управляющего трестом Василия Подшибякина: срочно лететь в Уренгой, где ждали председателя Совмина СССР Алексея Косыгина. Прилетев на место, Токарев увидел большую группу высокопоставленных московских визитеров: само собой, Косыгина, а еще председателя Госплана Байбакова, министров нефтяной и газовой промышленности Кортунова и Шашина, первого секретаря обкома партии Щербину и других ответственных лиц.

Косыгин с любопытством посмотрел на работу газового фонтана, познакомился с бытом геологов. Те посетовали, мол, не хватает жилых балков, есть проблемы с обеспечением теплыми полушубками и снабжением продуктами. Все решилось на месте, буквально за несколько минут.

Поинтересовался Председатель Совмина и прогнозами дальнейших поисков углеводородного сырья на Ямале. Главный геолог пояснил: в результате поисковых и разведочных работ выявили обширный тектонический пояс, протянувшийся по территории автономного округа в северном направлении. На этом пространстве сосредоточены неисчислимые запасы нефти и газа. Есть газоконденсат и нефть, залегающие на более глубоких горизонтах. А для этого нужны тяжелые станки и новая технология. Жизнь показала правоту главного геолога. Сейчас нефть на Ямале получают с глубины четыре и более тысяч метров.

Семь лет продлилась Ямальская командировка Токарева, о которой он вспоминает с удовольствием и грустью. А дальше последовало назначение начальником Правдинской экспедиции. Горноправдинск к этому времени уже пережил пору расцвета, назревали, на первый взгляд, невидимые проблемы, которые требовали решения. В наследство Токареву досталось девять недобуренных скважин на Салыме, да и поселок начал потихоньку умирать. Это сказалось на микроклимате коллектива и общественном порядке. Пришлось даже учредить в поселке отделение милиции. Словом, Токареву поначалу пришлось очень нелегко.

В 1976 году Владимира Дмитриевича перевели в Красноярск – руководить геологическим управлением, на базе которого создали три объединения: «Енисейнефтегазгеология», «Енисейгеофизика» и строительное «Востоксибгеолстрой».

За четыре года работы в крае Токареву удалось доказать промышленную нефтеносность самых древних отложений – рифейских. Было открыто несколько нефтяных и газовых месторождений.

В 1979 году в Ханты-Мансийске организовали объединение «Ханты-Мансийскнефтегазгеология», генеральным директором которого назначили Токарева.

В «сферу влияния» объединения входило четыре экспедиции: Назымская, Березовская, Красноленинская и Правдинская. Работы хватало, приходилось часто мотаться по командировкам. Объединение считалось передовым, неоднократно заслуживало переходящие знамена разных уровней, успешно выполняло план по приросту запасов углеводородного сырья. Открыли несколько нефтяных месторождений.

Потом Токареву предложили загранкомандировку в Мозамбик, возглавить группу советских специалистов. Так удалось за несколько лет «распечатать» месторождение «Панда».

Вернувшись на Родину, Владимир Дмитриевич еще в течение почти семи лет руководил объединением «Ханты-Мансийскнефтегазгеология». В кризисных условиях сохранил на плаву предприятие, преобразовав его в корпорацию. Но в это время нефтегазовый комплекс стали прибирать к своим рукам предприимчивые ребята. А Владимир Дмитриевич уехал в Москву. Сейчас он президент Сибирско-Уральской геологической компании.

Четыреста с лишним лет тому назад с берегов Прикамья, а точнее, Орла-городка, пошел Ермак Тимофеевич на восток. Сейчас в этом городке высится скульптура Ермака в лиственнице, а на табличке отлито: «Отсюда Ермак, прибрав припасы и набрав дружину храбрую, пошёл на покорение Сибири». Храбрый казак завоевал для России новые земли за «Каменным поясом», а Владимир Токарев освоил недра для её блага. Остается сказать, что легендарный геолог награжден орденами «Знак Почета», Трудового Красного Знамени и многочисленными медалями. В этом году ему исполнилось семьдесят пять.