КРИМИНАЛ 

БАНАЛЬНАЯ ПЬЯНКА ЗАКОНЧИЛАСЬ ЗВЕРСКИМ ИЗБИЕНИЕМ И ГИБЕЛЬЮ ОДНОГО ИЗ СЛУЧАЙНЫХ СОБУТЫЛЬНИКОВ, КОТОРЫЙ ОКАЗАЛСЯ ОПРОМЕТЧИВО НЕОСТОРОЖНЫМ НА ЯЗЫК… 

Кто-то сказал, что алкоголики – это люди, которых губит выпивка или ее катастрофическое отсутствие. Другой хохмач добавил: эти бедолаги пьют всего четыре раза в год, но беспробудно, по три месяца. Действующие лица нашей истории пили давно и регулярно, однако хроническими алкоголиками себя отнюдь не считали… Хотя честно и с нескрываемой бравадой признавались: да, выпивохи! Но разве при такой сволочной жизни это преступление?

ГЛАФИРА И ЕЁ ПОКЛОННИКИ 

В тот морозный декабрьский вечер в одной из квартир жилого дома в Заречной части Тюмени собралась теплая компания чуть ли не профессиональных выпивох. Она состояла из хозяйки, ее родного мужа и не менее родного сожителя, а также абсолютно свободного от семейных и иных уз 29-летнего лодыря-бездельника Виталия Байдаркина с приятелем и лица среднеазиатской национальности по имени Фарид. 

Разношерстность шевелюр, несовпадение взглядов, принципов и оценок экономической ситуации и политической обстановки в мире, а также наличие карманных денег у одних и полное их отсутствие у других участников застолья с лихвой компенсировались всеобщим стремлением как можно быстрее нажраться и окунуться в привычное состояние алкогольного бесчувствия. Того самого реального аута, который даже в тяжкие минуты утреннего похмелья выглядит не простой черной дырой, а гигантской приветливой утробой, где любой жаждущий обретает то, чего трезвость дать никак не может. 

Особую пикантность привычной бытовой сценке придавало то анекдотичное обстоятельство, что хозяйка квартиры Глафира Кравченко, дамочка, хоть и помятая жизнью, но смазливая и приятная во всех отношениях, ничуть не смущалась одновременным присутствием законного (а потому давно до оскомины надоевшего) мужа и своего сожителя, куда более желанного и проворного в интимном деле. Более того, она считала эту свою «маленькую Швецию» явлением совершенно нормальным и в глубине души гордилась тем, что ее сугубо личная женская судьба сложилась вот таким странным, но восхитительно счастливым образом. Глафира была уверена: многие одинокие женщины, обремененные устаревшей моралью и нравственностью, тайно завидуют ей и готовы плевать в ее откровенно развратные глаза. Но продолжала, в прямом и переносном смысле, благосклонно принимать ухаживания обоих мужчин, скрывая под загадочной усмешкой Джоконды тайную мечту – поймать на крючок и третьего. 

Между тем первые двое были прекрасно осведомлены о роли каждого из них и не только смирились с этим, но тоже были натурально счастливы. Порой безропотный муж и неприхотливый сожитель испытывали настоящий спортивный азарт при одной лишь мысли о том, что совместно ими глубоко любимая Глафира может кого-то из них выделить, похвалить за проявленное усердие, а другого – безжалостно остудить молчаливым недовольством и наказать отказом в доступе к телу. 

Впрочем, это совсем другая сюжетная линия. А тот декабрьский вечер Глафира Кравченко помнит крайне смутно, ибо она первой оказалась в долгожданном ауте и бесчувственно-покорно свалилась на промятый диван в маленькой комнате, бесстыдно раскидав вполне еще стройные ноги. 

Привычные посиделки развивались по обкатанному сценарию и поначалу протекали плавно, вполне мирно. Но в какой-то момент крепко захмелевший Фарид, утратив чувство реальности, ляпнул что-то обидное в адрес умершего отца Виталия Байдаркина. Дескать, каков был папаша – таков и сынок, слюнтяй и неудачник. 

– А еще он у меня деньги занял, а чтобы долг не отдавать – специально умер! – обиженно заявил Фарид. Возможно, таким витиеватым образом он хотел намекнуть собутыльнику, чтобы тот вернул отцовский должок. 

ЗА БАЗАР – В ОТВЕТЕ 

На Байдаркина прямые оскорбительные слова и намеки- упреки азиатского гостя возымели крайне отрицательное воздействие: он мрачно хрустнул желваками, потемнел, в помутневших глазах сверкнул недобрый огонек. 

Из показаний свидетеля В.Н. Мелких: "Виталий по- звериному зарычал, внезапно и резко набросился на Фарида и стал бить его кулаками по лицу. Но Фариду удалось схватить со стола вилку и направить ее в сторону нападавшего. Тогда к Байдаркину присоединился его приятель, который опрокинул Фарида на пол и принялся пинать ногами..." 

Фариду пришлось туго. Первое время он еще пытался отчаянно и неумело сопротивляться, но быстро обессилел и затих на грязном полу, обхватив голову руками. 

– Ты – последняя мразь, и за свои слова должен ответить! – с перекошенным от злобы лицом кричал Байдаркин. 

В ответ Фарид опять что-то прошептал разбитыми губами. Кажется, продолжал оскорблять, но уже на родном языке, разбавляя фразы общеизвестными русскими выражениями. 

Из показаний свидетеля В.С. Кравченко: "В тот вечер я употреблял на кухне спиртные напитки вместе со своей женой Глафирой и ее приятелем Мелких, а также со своими знакомыми. Вскоре Глафира ушла в комнату и уснула. После очередной рюмки между Виталием Байдаркиным и Фаридом возникла ссора, потому что Фарид крайне неуважительно высказался в адрес покойного отца Байдаркина. Виталий ударил Фарида по лицу кулаком, а его дружок, которого я совсем не знаю, стал бить Фарида ногами..." 

Избиение жертвы продолжалось, с короткими интервалами, минут 15-20, все это время участники пьяного застолья продолжали делать вид, что ничего страшного не происходит. Лишь однажды, окончательно разомлев от выпитого, Глафира, не открывая глаз, капризно попросила кого-то из мужчин обеспечить ей тишину и покой. На что приятель Виталия, некто Николай Киргизов, вконец охренев, пригрозил глупой бабе и ее робким защитникам суровой расправой, если они вдруг попробуют вмешаться в творческий процесс воспитания. Пальцы на руках Киргизова были сплошь в тюремных наколках, потому повторять угрозу не пришлось. Дружная мужская компания, таким образом, вмиг разделилась на два лагеря, один из которых был крайне агрессивен, а другой – окончательно смиренно подавлен. 

Окровавленная жертва лежала на полу, хрипло и тяжело дыша... 

ПОКАЗАТЕЛЬНЫЙ ПРОЦЕСС 

Когда стало ясно, что Фарид уже не встанет, Николай Киргизов шаткой походкой проследовал в туалет, вынес оттуда помойное ведро и вывалил его содержимое на голову поверженного противника. Потом заглянул в комнату, где тихими мышками продолжали сидеть придурковато-улыбчивые Кравченко и Мелких, криво усмехнулся и громко сказал: 

– Идите и учитесь, как надо наказывать за гнилой базар!.. – Он широко расставил ноги и с видимым удовольствием справил на поверженного Фарида малую нужду. При этом забыл расстегнуть ширинку, но даже не заметил своей оплошности. 

Спустя какое-то время, кое- кто из гостей, собрав последние остатки разума и внемля инстинкту самосохранения, предпочел тайком улизнуть из квартиры, ставшей отнюдь не безопасной и для них самих. 

Впрочем, на их место тут же пришли с улицы другие «прожигатели жизни», совсем мало знакомые: пропуском для них стали драгоценные «злодейки с наклейкой», а потому застолье приняло затяжной характер. 

Труп убитого Фарида пролежал в квартире еще два дня. Глафира и ее воздыхатели продолжали глушить водку, стараясь не замечать скрюченного в нелепой позе недавнего собутыльника. 

На третьи сутки в провонявшую насквозь квартиру осторожно заглянул сосед-пенсионер. Достаточно крепкий мужчина, бывший санитар морга, едва не помутился рассудком, обнаружив источник зловония, и незамедлительно позвонил в полицию. Экипаж патрульно-постовой службы не заставил себя ждать, после чего по указанному адресу прибыла следственно-оперативная группа. 

Виталия Байдаркина, вконец измотанного длительным возлиянием и обострившейся язвой желудка, задержали вечером. Успевшего на тот момент скрыться Николая Киргизова объявили в розыск, а буквально через пару месяцев нашли в списке лиц без определенного места жительства, умерших в результате отравления паленой водкой. 

В ходе судебного разбирательства всплыли столь ужасающие подробности случившегося тем роковым вечером, что тиражировать их на страницах газеты, из уважения к читателям, воздержимся. 

Центральный районный суд г. Тюмени признал В.С. Байдаркина виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, и назначил ему наказание в виде лишения свободы на 7 лет. Отбывать срок Байдаркину предстоит в исправительной колонии строгого режима. 

Что касается любвеобильной Глафиры, то она, по слухам, обменяла свою многострадальную квартиру на приличный домик в деревне. С тех пор в этом населенном пункте заметно возросло число пьяных драк и семейных конфликтов на почве ревности. 

* Фамилии изменены. 

Григорий ЗАПРУДИН