РАЗМЫШЛЕНИЯ ПО ПОВОДУ 

Кто из нас не размышлял о смерти! Рано или поздно умрет каждый. У римлян на сей счет даже было выражение: «Mеmento mori», что означает «помни о смерти». Древний Рим давно уже канул в Лету, великая латынь, на которой разговаривали и писали римляне, перешла в разряд «мертвых» языков, а вот афоризм остался. Что тут скажешь? Мысли о смерти оказались живее всех живых.

Пришлось мне недавно побывать на Верхнеборовском кладбище. Печальное это путешествие – идти по «городу мертвых» и разыскивать могилу кого-то из дорогих сердцу людей. Сразу вспоминаешь дни, когда этот человек был жив, теплые задушевные беседы с ним. Сразу появляются угрызения совести: что-то недосказал, недоделал, недодал. И чем они глубже, эти угрызения, засели в твоей душе, тем труднее дается сей скорбный путь. 

Так шла я от холмика к холмику, от оградки к оградке, думала свою думу горькую и заблудилась на заснеженной, уже довольно- таки непролазной тропинке. Оглянулась – незнакомое место, много новых захоронений. И кресты не везде установлены, встречаются полумесяцы мусульманские. Да как их много! Раушан покоится рядом с Марией, Абдулла с Габриэлем – всех уравняла смерть, богатых и бедных, людей разных национальностей и вероисповеданий. Нечего делить. Впрочем, зацепилась мысль за сучок. Бывает, что и после смерти тревожится покой тех, кто ушел в мир иной. Но ближе к делу. 

Недавно пришло в редакцию письмо от 113(!) жителей христианского вероисповедания с. Муллаши Тюменского района. Рассказали они о нетипичной ситуации: негде хоронить им своих усопших. Кладбище-то у Муллашей есть, да только христиан там не хоронят. «Что за пещерный век!» – отреагировала на эту информацию коллега, татарка по происхождению, – в нашей татарской деревне, где мама живет, на кладбище нет своих и чужих, всех хоронят». «Непонятно, что людям делить, на одной российской земле живем», – высказала свою позицию еще одна знакомая, Лиза Галиуллина из Казарово, где тоже проживает много татар. У меня самой подруг – целый интернационал, и лучшая из них – татарка! Да что там друзья-знакомые. По корням я полукровка: по отцу татарского роду-племени, поэтому мне кажется непонятным такое положение вещей, когда на одних кладбищах хоронят всех усопших, а на других – только каких-то избранных. Мы ведь не только единой дружной семьей в России живем, но и единым горем связаны, когда теряем своих близких. Земля-то всем одним прахом! 

Правда, если это традиция – хоронить мертвых определенного вероисповедания на определенном кладбище, а других – в иных местах, тогда и об этих иных надо как-то позаботиться. Тогда не будут приходить в разные инстанции обращения подобного содержания. А то выходит, судя по письму, «вопрос о выделении земельного участка под христианское кладбище не может решиться с 1994 года». Это целых 24 года! Не случайно терпение муллашинцев-христиан иссякло. И они обратились с просьбой о помощи сразу во множество служб, в том числе в редакцию. Попросили о встрече с представителями властных структур. 

Такая встреча осенью прошлого года в Муллашах состоялась. Было решено отвести участок под кладбище для муллашинцев христианского вероисповедания. Однако неизвестно, сколько еще воды утечет, пока принятое решение будет облечено в окончательную форму, то бишь жители Муллашей станут хоронить своих усопших на таком кладбище. Старая проблема оказалась настолько стара, что сдвинуть ее сразу, без последовательной цепочки предпринимаемых мер, как выяснилось, вряд ли удастся. Но ведь интересы за- явительной стороны должны быть учтены уже здесь и сейчас. Люди не ждут, когда им умереть. 

Жизнь учит нас быть толерантными, а о какой толерантности может идти речь, если от слов до дела иной раз проходят годы? Это я бросаю камешек в огород 1994 года. Насчет решения по данному вопросу от 2017 г. могу только порадоваться, что воз, наконец, был сдвинут с мертвой точки. А то это даже не нонсенс, а абсурд какой- то получается, если в бюрократическую волокиту вовлекаются не только живые, но и умершие! Впрочем, мертвые, как говорится, сраму не имут. 

Наталья ВАЙЦЕХОВСКАЯ