ИЗ БЛОКНОТА ЖУРНАЛИСТА

Федеральная трасса Р‑402, а по-простому автомобильная дорога Тюмень–Ишим – Омск. Два сообщения в форумах на сей счет. Первое: «Протоирей тюменского храма Александр Чурсин освятил наиболее аварийные участки федеральной трассы Р‑402, в народе называемой «трассой смерти». Второе: «Дорога отличная! Весь путь держал скорость 120–140 км/час». За 24 месяца произошли коренные перемены. Это радует. 

Испокон веку повелось: дорогу строят миром. Депутаты Тюменской областной Думы еще лет пять назад предлагали Росавтодору 1 миллиард рублей для приведения 402-й в нормативное состояние, мотивируя это тем, что хотя магистраль и республиканская, но ведь в основном ею пользуются земляки. Агентство отказалось: использование областных денег противоречит закону о дорогах, а потому деяние подсудное. Наш губернатор тоже рисковал. Обошли параграф, подписав соглашение о софинансировании, – естественно, с позволения президента. В настоящее время по названной автодороге ежесуточно проносятся более 10 тысяч автомобилей. 

Дорога стратегическая. Существенная часть транспортного коридора Берлин – Владивосток. Входит в состав европейского маршрута Е22, проходящего по территории Великобритании, Нидерландов, Германии, Швеции, Латвии и России. Сеть дорог категории Е имеет международное значение, определенное Европейским соглашением о международных автомагистралях. 

А я помню времена, когда этой дороги не было вообще. В распутицу народ из Голышманово до областного центра добирался неделю. Прокладку трассы курировали два отдела редакции: строительства, а также промышленности и транспорта. Ох, сколько автомобилей было сконцентрировано на возведении моста через реку Емец – не на самом переходе, а на возведении насыпь-дамбы через пойму и защитные сооружения к ней от наводнения! Мы, корреспонденты, с утра уточняли, все ли грузовики и самосвалы прибыли на фронт работ. Нас самих курировал заместитель председателя облисполкома Леонид Александрович Янин. Он брал нас в поездку на эти горячие точки. Не только с ним держали связь. 

… Заместитель начальника «Тюменаводора» по общим вопросам Сергей Харитонович Ганоев всегда ужинал в ресторане «Заря». Здесь ему подавали шашлык по-карски: исключительно баранина, бараньи почки – компромисс невозможен. Живность точке общепита зам поставлял лично, лук – репчатый и зеленый, перец, базилик, маринад на коньяке. Вот официант Сашка принес поднос с дымящимся блюдом на вертеле. Но прекрасное зрелище потеряло для Ганоева всякое очарование от пульсирующей, как зубная боль, мысли. По проекту трасса Р‑402 проходит под Голышманово через большой холм, заросший вековыми деревьями. На дворе зима. Земля промерзла метра на два. «Камацу» с мощными клыками японцы еще не изобрели. Малосильные отечественные бульдозеры и экскаваторы, займись процессом проходки, мгновенно лишатся зубьев. Как выкрутиться, ждать лета? 

– У вас свободно? – вывел из раздумий голос. – Харитоныч! Сколько зим, сколько лет! Вот то был удар! Класс! 

Вспомнил. Тогда он, молодой шофер, возил грузы на строительстве дороги Кандагар – Герат – Мары – Термез. После работы, поставив свой самосвал, пешочком отправился на базу. Навстречу шел человек. Вдруг под ногами хрустнула ветка – и с куста дикой фисташки вспорхнула стая пустынных курочек. Кто б знал, что в развилке дерева притаилось серовато- коричневое тело с оранжевыми пятнами на спине – гюрза! Яд её смертелен. Змея бросилась на встречного мужика. На долю секунды раньше Ганоев бросил в летящую гадину увесистый брелок с ключами. Спасенный назвался Юрием Юшковым. Потом он стал управляющим трестом «Тюменьдорстрой». Юрий Владимирович, будущий Герой Социалистического Труда, назначил водителя Сергея Ганоева начальником автобазы № 95, располагающейся в городе Урае. 

Хилая база. Пришел утром новоиспеченный директор на подведомственную территорию, а здесь никакого движения, хотя техника давно должна пахать на линии. Из двери ближайшей машины бесстыдно торчат ноги в кирзовых сапогах. 

– Эй! – хлопнул Ганоев по прохорям. – Проснись! 

Владелец кирзачей недовольно сполз с сиденья: ого, детина на голову выше немаленького Сергея Харитоновича. Детина протер глаза и замахнулся на обидчика. Тут просто, проходили: кинуть связку ключей в противника, он автоматически ловит, освободив от рук область пояса. Легкий удар – вот и согнулся пополам. Осталось только прихлопнуть по затылку. 

Собравшаяся толпа растаяла, как белых яблонь дым, только прошелестело в массе: 

– Хозяин пришел! Сколько можно лекции о моральном кодексе коммунизма читать? 

Тот детина, Алик Богданов, и сидел теперь за одним столом с Ганоевым. 

– Я переквалифицировался, – вещал Алик, поглощая шашлык по-карски. – В газетном объявлении увидел, что управлению буровых работ требуется взрывник, и откликнулся. Это же моя армейская специальность. Правда, и машину тоже вожу: значит, и водила, и взрывник, и экспедитор. В Тюмень прибыл за аммоналом. 

За разговором Ганоев поведал ресторанному компаньону о своей беде с холмом. 

– Это легко, – беспечно махнул рукой Алик. 

На следующий день под каждым деревом на холме заложили взрывчатку. Немного переборщили с аммоналом. Когда грохнуло, выбило все стекла в здании Голышмановского райкома КПСС. Естественно, начальнику ДСУ‑2 была нахлобучка за превышение полномочий. Зато холм на будущем международном транспортном коридоре Берлин – Владивосток слизало, как корова языком. А ведь жена, Лариса, отговаривала от похода в «Зарю»: дескать, сегодня дома изладила шикарное блюдо. Коли послушался – не встретил бы Алика со взрывчаткой. 

… Как журналист я не люблю ездить в свите большого начальства: с людьми не поговоришь, о ракурсе для приличного фотокадра и думать не приходится. В последний раз сопровождал губернатора Сергея Собянина в поездке в город Павлодар (Казахстан). Приятно, конечно, сидишь в лимузине – и тебе местные гаишники в парадных мундирах руки в белых перчатках прикладывают к ушам. Указатели на улицах как на казахском, так и на русском. Недавно по служебным надобностям посетил Павлодарскую область. Бывший поселок Ермак ныне именуется город Семипалатинск, где проходил срочную, зовут Семей. Да и Павлодар хотят вот-вот переименовать. 

Почему вдруг вспомнил? Потому что есть автодорога Ишим – Казанское – Петропавловск (ранее называлась Петропавловским почтовым трактом). Герой нашего рассказа тоже к ней руку приложил. По ней мы с Сергеем Семеновичем Собяниным и ездили в Казахстан. Но остановимся на другом вояже. С председателем Тюменского облисполкома Владиленом Валентиновичем Никитиным отправились на сдачу в эксплуатацию автодороги Ишим – Бердюжье. 

Вот вовсю хлопочет государственная комиссия: измерена ширина земляного полотна, определен размер проезжей части, взяты керны для установления параметров слоев дорожной одежды. Уже и акт подписан. Уже и красная ленточка перерезана. Большое начальство вместе с партхозактивом, подрядчиками и субподрядчиками спешит в ресторан на торжественную часть. 

– Пойдем, – взялся Ганоев за пуговицу моего лапсердака, – я отмечаю мероприятие исключительно со своим коллективом. Я стадо баранов закупил у казахов. 

Раньше мне не приходилось бывать в кабинете Харитоныча. Зайдя, сразу заметил на стене за спиной героя рассказа увеличенный портрет моей работы. Кажется, в Омутинке я его сфотографировал на фоне железнодорожного вокзала: глаза веселые, борода густая и черная – точь-в-точь Фидель Кастро. Портрет Ганоева в центре, по бокам Карл Маркс и Фридрих Энгельс. 

– Не совсем политкорректно, – отзываюсь, – нет в доме Ленина. 

– Как нет, вот, – хозяин офиса разворачивает бархатное знамя, на котором и впрямь выткана икона Ильича – как живой. – Если ещё и на стене, так это перебор. У меня «генсек» Геннадий Павлович Богомяков выпытывал, мол, откуда хоругвь, дескать, мы тебя не награждали. Я ему честно сказал: «Купил на базаре. В Бухаре». Знаешь же: там Арская крепость, за углом рынок, налево продают арбузы и дыни, направо – всякий раритет. Последние командировочные деньги потратил. Великолепное знамя ручной работы. Что, разве запрещено? Стоит в уголочке – и поднимается авторитет коллектива в собственных глазах. 

Да, наш герой довольно эксцентричен. Но ведь гены никто не отменял. Реалии таковы. В Первую мировую войну Антанта – Англия, Франция и Россия – в пух и прах разнесла Австро-Венгрию. Вся армия Турции оказалась в плену. Русские весьма лояльно относились к турецкому населению. И когда наши войска в 1918 году покидали бывшую Османскую империю, благодарные жители решили сказать спасибо. Чем сильны турки, так это вольной борьбой. Для оккупантов устроили показательные бои. 

– Ну, кто из русских осмелится противостоять? – смеялся турецкий силач. 

На арену вышел есаул войска Терского Ходжамет Ганоев. И уложил всех показательных амбалов. За противоборством из окна дворца наблюдала Сайджан – пятнадцатилетняя дочь турецкого генерала. Очень был в нее влюблен российский казак. После «концерта» боец по восточному обычаю выкрал девушку, перебросил девичий стан через седло и рванул на родину, в Осетию. Сайджан выучила осетинский и русский языки, а в Великую Отечественную войну руководила бригадой сельчан, награждена орденом военной поры. Более того, турчанка родила и воспитала пятерых детей. Сергей – один из них. Вернее, по паспорту он – Сураби Ходжаметович. Но его сын уже по паспорту Сергей, только Сурабиевич. А вот внук (тогда студент ТГУ) так и этак Сергей Сергеевич. 

За турецкую кровь я называл Ганоева янычаром. Может, не совсем прав. Янычары – лучшая часть османского войска из воспитанных славянских детей: мужественные, беспощадные, не знающие страха, но, увы, своевольные. Последнее свойство и погубило касту. 

Сергей Харитонович (Сураби Ходжаметович) внес огромный вклад в развитие дорожной отрасли. Но из-за своеволия почетные звания и награды его обошли. Однако народ помнит. И не забудет. 

Юрий МАШИНОВ

Евгений КРАН /рис./