К ЮБИЛЕЮ ЗЕМЛЯЧЕСТВА

Западно-Сибирскому землячеству в Москве – двадцать лет. По человеческим меркам – это возраст юности или возраст весны

ОБЛАКО… ИСТОРИИ 

В Сибири она проявляется не так стремительно, как на юге, зато более неожиданно: ночью еще тонкий ледок, а на рассвете холодное зеркальце – раз и растаяло, поплыло, словно блин на сковородке. Большой, горячий… Все, все, все – к столу. Природа с земляками зовет нас откушать масленичного лакомства. А где блины, там и мы, а где оладьи, там и ладно. Не правда ли? На то и праздник, чтобы собраться вместе и не чувствовать, как далека Сибирь от столицы. 

Моя соседка по столу – Лида Уланова. Мы познакомились с ней в начале 80-х годов прошлого века в газете «Тюменский геолог», где она тогда работала корреспондентом. Именно от нее впервые узнала о важнейших событиях геологической истории Земли. О том, что она – трудно поверить! – образовалась из облака 4,6 миллиардов лет тому назад. Что в древности все ее континенты, за исключением Антарктиды, объединял один материк – Пангеи. Что последний распался, сохранив в человеческой памяти лишь названия трех эр земли – Палеозойской, Мезозойской и Кайнозойской. 

СПРОС И ПРЕДЛОЖЕНИЕ 

На фоне истории Земли два десятилетия Западно- Сибирского землячества – одно мгновение. А в границах одной человеческой жизни – ее четвертая часть. Разве мало? Впрочем, вопрос не в количестве лет, прожитых вдали от Сибири, а в том, чем заполнялась и обогащалась память о ней. 

Вторая половина двадцатого века… Западная Сибирь в ту пору – подобна колоколу. На его звон летят поезда – товарные и пассажирские. Днем и ночью. Ночью и днем. Здесь все бурлит, движется, меняется, как на огромной строительной площадке. В окошках вагонов – юные лица: веселые, задорные. Им кто нужен в таком возрасте? Конечно, тот, кто поведет за собой. Поддержит, поможет. Возник спрос – появилось и предложение. 

За свою долгую журналистскую практику приходилось общаться со многими комсомольскими вожаками. И до чего же они были красивы! По-плакатному! Большинство из них выветрилось из памяти, кроме одного – Сергея Коновалова. Его-то я не забыла. И потому, увидев спустя тридцать лет, узнала без труда. Конечно, время изменило его внешний облик, как и каждого из нас, но сохранило самое существенное в нем – внутреннюю силу. Она и тогда, и сейчас проявлялась в убежденности. В умении не только просто, доходчиво, правдиво говорить, но и отвечать за свои слова и поступки. 

«Эка невидаль, – иронично ухмыльнутся нынешние пользователи Интернета», – привыкшие к бездумным словоизлияниям на собственных сайтах. Им невдомек: в третьей четверти ушедшего века слово имело иной вес: ему верили. 

БЕЗ СМЫЧКА 

А кто это там, в копне седо-молочных волос в окружении смеющихся женщин? Неужели Юра Клепалов? По улыбке, по улыбке узнаю… Судьба свела нас давненько, четверть века назад, в Тюменском училище искусств. Я любила приходить сюда к своим приятельницам: двум Таням – Быковой и Панковой. Обе – красавицы, вдобавок умницы, невольно притягивали к себе. Бывал у них в гостях и Юра. Однажды после концерта, увидев его с балалайкой, не удержалась, спросила: «А чем все-таки игра балалаечника отличается от игры скрипача?» – «А ты, наверное, заметила: у меня нет смычка. Руки – вот чем я укрощаю свою подружку. Правою рукою щипнешь струну, потряхивая кистью. А левою – прижмешь струны на грифе, перебирая пальцами. Щелкнешь по кузову балалайки четырьмя пальцами дробью – и дух перехватит. И у тебя самого, и у слушателей. Добавь еще и веселый, объединяющий нрав ее – и станет понятно, почему, вопреки тысячелетнему возрасту, она так юна, мила и любима до сих пор. И повсюду. Особенно на Масленице. 

НЕРУМЯНАЯ НАЧИНКА 

– Блины, блинки, блинцы, пшеничные, яичные, овсяные, гречневые… 

Здесь, за сибирским масленичным столом, вы не услышите этих заученных, набивших оскомину слов городских зазывал. Тут звучат иные, родные, ласкающие душу: 

– Блиночки с капустой, грибочками, творожком, картошечкой. Чувствуете разницу? Дело не в тесте – кислом или пресном, – а в начинке. А она дороже наружной румяности, ибо в ней воплощена душевность и сердечность, свойственная сибирякам. 

Масленичная трапеза подходила к концу, а народ не торопится уходить. Все идет вразрез пословице – скатерть со стола и дружба врозь? Стихийное желание быть подольше вместе – показатель скрытых потребностей. Правда, не у всех. Сорокинские блинницы-умелицы – Раиса Кудряшова, Наталья Кашникова, Елена Верестова, Нина Ефимова, Александра Василишина – сбились в кучку: живо и энергично что-то обсуждают. Оказывается – предстоящий вечер сибирского чаепития. Открыто, не таясь, друг другу подсказывают, какие частушки, пословицы, загадки лучше для него подобрать. Хозяйские хлопоты невольно перетекали в культурно- просветительские. 

КАКОЕ НА ДВОРЕ ТЫСЯЧЕЛЕТИЕ? 

Помню свое первое посещение землячества в 2010 году. Попав тогда на отчетно- выборное собрание, развела руками от переменчивости поведения нахлынувших земляков: до форума, во время и после. В первом случае – обнимание, целование, ну прямо – не разлей вода. Во втором – упрямая защита автономности маленьких землячеств – маленьких материков по интересам. В третьем – едва скрывается досада от невыполнимости желаемого. Валера Цыганов, мой старый знакомый по комсомольско-молодежному СМП-522, заметивший мое грустное удивление, отреагировал быстро, в духе времени: «Люба, на дворе третье тысячелетие. Уже давно нет той, нашей сибирской сплоченности. Она ушла. Вместе с ХХ веком». 

Навсегда? 

РОДОМ ИЗ ДЕТСТВА 

Между Масленицей 2017 года и первой встречей с землячеством промежуток немалый: семь лет. Я наведывалась сюда изредка, но за жизнью его следила. Сначала, читая Западно-Сибирский вестник, выходивший пару лет (редактор Л. Уланова), а затем – и портал (учредитель С.П. Барышников, главный редактор Ю. Коваленко). 

Ярким и незабываемым событием, получившем отражение на последнем, стала публикация воспоминаний земляков на тему «Дети войны», посвященная 70-летию Победы в Великой Отечественной войне. В них – истоки той самоотверженности, с какой впоследствии эти подросшие мальчишки и девчонки будут осваивать и обживать Сибирь во второй половине ХХ века. Они, несомненно, родом из детства. 

КЛАД В… ЛАДЕ 

Наиболее активные участники этого проекта – сорокинцы. Их бросающуюся в глаза инициативность толковали по-разному. Но сходились в одном – их энергичность обусловлена временем. Дескать, они одними из первых вошли в состав землячества. На самом деле, причина, думается мне, в другом – в общей малой Родине: Сорокинском районе. В отличие от нас, залетных, приехавших в Сибирь со всего Советского Союза, они были укоренены в свою землю крепче и глубже. 

В памяти, как известно, скрыта такая мощь: разбудив одно, разбередишь и другое. Так случилось и с ними. В 2016 году сорокинский клуб, вдохновленный творческими успехами, преобразовался в клуб «Гармония». Название выражало и новую сверхзадачу. Если кратко ее определить, это – Сплоченность. Согласие. Лад. Дружеское взаимодействие. На основе творческого диалога. 

Сравнивая поставленную цель с реальными достижениями сегодняшней «Гармонии», нельзя не заметить: лад в ней открыл настоящий клад. За один только год здесь прошли творческие вечера В. Долгих, А. Харюшина, А. Василишина, Н. Сизова. Первый поведал своим землякам о трагическом финале крестьянского восстания 1921 года в Сибири, представив свою основательную книгу «Пепел крестьянской души». В ее обсуждении схлестнулись несхожие, а порой и противоречивые взгляды на одну и ту же проблему, но не разделившие, а соединившие людей. В чем? В понимании несправедливости и даже жесткости ленинской политики по отношению к сибирскому крестьянству. 

Тональность дискуссии вокруг новой книги А. Харюшина была иной, менее жаркой, но зато более проникновенной и лиричной. Его герои – адмирал А. Колчак и поэт М. Цветаева – современники, так и не встретившиеся в жизни. А вот в диалоге А. Харюшина с членами клуба «Гармония» их судьбы все- таки пересеклись. Необычным образом – в стихо-творении Бодлера «Пловец» в переводе М. Цветаевой, прочитанном Г. Храмовым. И несбывшееся сбылось: две стихии – морская и поэтическая словно слились в одну. Благодаря поэтической памяти. 

Атмосфера, царящая в «Гармонии», по- домашнему теплая, уютная и главное искренняя – обернулась творческой плодотворностью. Здесь рождались интересные и захватывающие всех идеи. Одна из них, царапнувшая души земляков, принадлежала Александре Ивановне Долгих, всеобщей любимице, недавно так внезапно скончавшейся. Она сформулировала ее кратко и эмоционально – «О детстве сердцем говорю». За ней последовало дело – коллективное сочинение членов клуба «Гармония». Впоследствии – стараниями А. Долгих превратившееся в книгу с одноименным названием. Она увидела свет в феврале и оказалась последней, увы, радостью для ее вдохновительницы. 

ЗЕРКАЛО ПЕРЕМЕН 

О чем книга? Да о том, что впечатления детского сердца – это зеркало движения истории. Столыпинская реформа, коллективизация, индустриализация, Великая Отечественная война, мирное время. 

Все эти эпохальные события преломились в исповедальных по духу рассказах – воспоминаниях. За ними явственно вставала история трех государств: России дореволюционной, послеоктябрьской и новой. И трех поколений. 

Николаю Сизову – самому старшему из авторов этой книги – 88 лет. Потомок столыпинских переселенцев, он помнит и своего деда, и родителей, и самого себя в страшные годы сталинских репрессий, докатившихся и до деревни Михайловка, где он тогда жил. Страх, охвативший всех в 1937 году и в последующие, не ослабил, а наоборот, обострил жажду знаний. В 1941 году начальная школа окончена с Почетной грамотой. На очереди – пятый класс. Не беда, что новая школа в Сорокино – в 15 километрах от дома. Горе в другом – грянула Великая Отечественная. И жизнь раскололась на две половинки: до и после. 

С Раисой Кудряшовой они встретились в деревне Большое Пинигино Сорокинского района после войны и дружат до сих пор. Годы лихолетья предстают в ее памяти преображенными в гимн родной природе. Утверждая ее созидательную силу, она воспевает красоту… груздя – царя сибирских лесов. Это – поэзия в прозе, убеждающая в непобедимости человека, кровно связанного с родной землей. Вот послушайте: «На груздок можно молиться, всегда чистенький, словно выкупался в ключевой водице, с загнутой внутрь влажной бахромой и дурманящим сладко-бодрящим запахом». 

СИБИРСКИЙ ХАРАКТЕР 

Сибирский характер на то и сибирский, чтобы обнаружить себя и в годы войны, и после нее. Упорство и настойчивость, без которых не достичь чего-то важного, не преодолеть тяготы, не добиться успеха – черты характера скорее мальчиков, чем девочек. Но когда восьмилетняя кроха Сашенька Енбаева (в замужестве А. Долгих) из шкуры лезет, чтобы помочь отцу заготовить строительный материал для будущего дома в лесу, где даже деревья стынут от мороза, невольно спрашиваешь себя – откуда эта недетская, духовная сила у еще хрупкой, неокрепшей девчушки? Ответ подсказывает красноречивый эпизод, раскрывающий взаимоотношения тетки и племянницы. Первая, пытавшаяся «закормить» молоком и маслом достоинство Сашеньки, терпит поражение. Девочка вместе с сестрой убегает из сытого дома в свой несытый, зато душевно богатый дом. 

САМЫЙ ГЛАВНЫЙ ЧЕЛОВЕК 

Роль слова в детском сердце – особая. Оно восприимчиво к нему куда более сильно, чем мы, взрослые, думаем. Впечатлительность подростка Алексея Василишина к пророчеству местного тракториста – «Этот контрик будет академиком» – совершила чудо в его душе. Он поверил в сказанное: и слово превратилось во взлетное поле судьбы: Василишин стал командиром объединенного авиаотряда, был депутатом Государственной Думы России. 

А в воспоминаниях В. Долгих слово – это нерукотворный памятник любви к маме, умершей, когда Василию исполнилось только шесть лет. Вообще образ матери на страницах книги «О детстве сердцем говорю» – самый главный. Понять это нетрудно: после войны многие отцы не вернулись с фронта. На маминых плечах – не воз, а обоз дел: работа в колхозе с рассвета до заката. Хлопоты по домашнему хозяйству: уход за птицей, козами. И сверх этого надо накормить, напоить, одеть детишек. Обучить и воспитать их, чтобы выросли достойными людьми. А ведь это – настоящий подвиг. Каждодневный. Без передышки. Преклоняются перед ним и Анатолий Ефимов, и Александр Колесников, и Раиса Каманина. 

КУДА УХОДИТ ДЕТСТВО? 

Самая младшая из авторов воспоминаний Наташа Кашникова, задается вопросом: «Куда уходит детство?». И в самом деле – куда? В ее случае – в край чудесный, где каждый день кино. Буквально, а не образно: ведь она из семьи киномехаников. Ее папа Архип и мама Александра всю жизнь посвятили самому демократичному виду искусства в Сорокинском районе. Вырастая в этой удивительной атмосфере загадочных чужих судеб, неожиданных подарков и грустно-щемящих потерь, могли ли они свернуть с дороги, проложенной родителями? Наташа с тремя сестрами и братом тоже стали киномеханиками. Чтобы, как она пишет, «сеять в душах зрителей зерна любви, добра и патриотизма». Чем не корневая связь поколений? 

«МЫ – ДРУГИЕ» 

Сегодня выросло новое поколение, именуемое в Интернете, да и не только в нем, как поколение центениалов (или поколение Z). Это те, кому сейчас от 15 до 20 лет. Они родились тогда, когда цифровая среда превратилась в естественную среду обитания. Так вот детишки эти заявляют не без эпатажа: «Опыт дедов и отцов нам не нужен. Мы – другие. И время другое». 

Социологи – в поиске причин. Отчего случился разрыв преемственности? Что послужило толчком к нему? Версии, версии – словно из рога изобилия зла. Которая наиболее достоверная? Может вот эта – коренная ломка социалистического образа жизни, коллективистского в основе своей, на новый – капиталистический. А последнему «по душе» человек «экономический», а по существу – циничный эгоист, признающий своим «богом» выгоду. И только выгоду. Любой ценой. Итог такого отношения к миру, людям, обществу, природе – неутешителен: мы до сих пор не можем выбраться ни из экономического, ни из духовно-нравственного тупика. 

РЕСУРСЫ ДЛЯ НОВОГО ГЕРОЯ 

Выход? Нужен новый человек, способный вывести нас из столь удручающего лабиринта. Какой именно? Бесспорно, более всесторонний. Более открытый людям. Более инициативный, сочетающий личную предприимчивость с социальной отзывчивостью. 

А есть ли ресурсы для воспитания такого «героя нового времени»? Есть. И притом огромные. Где? Да в опыте тех же сибиряков, родившихся до и после войны. Главное, чтобы он был востребован. И не в одних их воспоминаниях, но и в нынешней жизни, которая не должна забывать, что слово, Великое слово – есть проводник. Проводник культуры мужества, обретенного поколением «детей войны» дорогой ценой – детством без детства. Проводник культуры чувств и культуры знаний. И, наконец, проводник культуры памяти. Той самой, что всегда была и должна остаться матерью, матерой, материком, объединяющим в целое три времени – прошлое, настоящее, будущее – в судьбе одного человека. Его семьи. Рода. Народа. И, без преувеличения, всей планеты Земля с большими и малыми континентами, землячествами. Ради одного: чтобы последняя, охваченная нынче войнами и в не меньшей мере – раздорами, не превратилась в погоне за золотым тельцом… в облако дыма. 

НА СНИМКЕ: город, который нас объединяет. 

Любовь ЧЕКАЛОВА 

Тимофей ГЕРАСИМОВ /фото/