Возле небольшого домика из красного кирпича, много лет исправно служившего тюменцам в медицинских целях, а теперь преобразившегося в литературно-краеведческий центр, собралась толпа детей и взрослых. Ветер резкий, холодный, северный разогнал тучи, и выглянуло яркое, свежеумытое солнце.

Повод для радости был исключительный. Славка Крапивин с улицы Герцена, то есть знаменитый писатель Владислав Петрович Крапивин, после длительного путешествия вернувшийся в свой родной город, открывал в двух полуподвальных комнатках этого самого домика музей своего имени и выставку «Славка с улицы Герцена».

– Для чего литератор живет на свете? – вопрошает Крапивин. И сам отвечает: – Чтобы писать книги, и он счастлив, когда их читают. Вот здесь стоят ребята, со многими я знаком и твердо знаю, что они читают.

Безусловно, самым дорогим гостем праздника был соавтор многих книг писателя, товарищ по всем его путешествиям – тряпичный заяц Митька. Он, правда, ничего не говорил, но, весело и озорно поглядывая на собравшихся, был уверен: уж его-то не отдадут в музей.

Официальный статус событию придал визит главы Тюмени Александра Моора, который сказал, что Тюменская земля – это не только нефть и газ, это родина великих людей, таких, как Владислав Петрович Крапивин, и подарил писателю звуковоспроизводящую систему «патефон». Свой старый заслуженный патефон Владислав передал в музей, новый аппарат пригодится для прослушивания четырех тысяч старых пластинок его коллекции.

Ребята из центра спортивно-исторического фехтования «Камелот» салютовали литератору почти настоящими мечами и шпагами, а младшие школьники из тюменской гимназии № 1 смогли поиграть в детские игры времен Славки с улицы Герцена. Кстати, этим ребятишкам повезло, для них самую первую экскурсию по выставке провел сам писатель.

Две комнатки – вряд ли больше тех, где прошло Славкино детство. Патефон производства завода имени Молотова. Воздушный змей с мочальным хвостом. Парта – такая маленькая, что современные первоклассники вряд ли поместятся за ней. Книги – и первые издания произведений Крапивина, и те, что повлияли на его решение стать писателем. Владислав Петрович увлекательно рассказывал о каждом экспонате. Было ясно, что они здесь не случайно. Они – материализовавшаяся биография этого человека.

Но выставку лучше посмотреть самому, чем читать о ней, – она открыта и доступна для всех. И место для музея самое что ни на есть «крапивинское»: рядом – та самая улица Герцена, где рос Славка. Цирк, кинотеатр «Темп», школа, библиотека...

Крапивин все время был кому-то нужен – дать автограф на книге, интервью для телеканалов и газет, сфотографироваться на память.

Думая о феномене Крапивина, я невольно вспоминаю повесть Джерома Сэлинджера «Над пропастью во ржи»: «Маленькие дети играют вечером в огромном поле, во ржи. Тысячи малышей – и вокруг ни одного взрослого, кроме меня. А я стою на самом краю обрыва, над пропастью, они не видят, куда бегут, и мое дело ловить их, чтобы они не сорвались». Владислав Петрович говорит об этом проще: «Я хочу, чтобы у этих детей было нормальное детство». Среди многих добрых взрослых дел очень важно писать книги о необходимости быть человеком независимо от возраста и должности. И новый музей – не музей человека, пусть даже столь известного, как Владислав Крапивин, и не история становления писателя или создания его книг, а центр добрых дел. Он открылся, чтобы взрослые поняли наконец: дети не готовятся к жизни, а живут; чтобы помогли им, как это делает Командор, прожить полноценное детство и не сорваться в пропасть».110-5-2