«Почему улица Холодильная так называется? Там что, делали холодильники? – задаются вопросами любители топонимики

Тайны минувших дней

Чтобы докопаться до истины, обратилась в архив Тюменской области. Его сотрудница Наталья Галян быстро отыскала нужный протокол №34 заседания горсовета от 31.10.1940, в котором должны быть зафиксированы расшифровки городских топонимов. Мы листаем, листаем страницы документов – вот! «Вопрос № 13… Список о присвоении наименований улиц г. Тюмени в количестве 263… Бывшая: Односторонка к мельнице – ныне: Холодильная». А где же пояснение? Наталья Леонидовна обращает внимание, что доклад о переименовании улиц делал некто Барышев из горкомхоза, а в протокол заседания речи выступающих, ясное дело, не подшивались. Выходит, отрапортовал тов. Барышев о переименовании улиц, сошел с трибуны, свернул свой доклад в трубочку и унес домой…

Официальную версию названия мне пока узнать не удалось. Но давным-давно в районе Холодильной находились хранилища для овощей: бугры, покрытые льдом и опилом, – такие своеобразные холодильники. Может, они подарили улице современное имя? Эту версию высказывают старожилы Тюмени.

В середине XX столетия в начале нынешней Холодильной находился артезианский колодец, пробуренный еще в царские времена с чистейшей водой. Рос чудесный сад, в котором по весне благоухала сирень, а крыжовник был так сладок! Лог, что застроен гаражами, назывался банным, так как в него стекали мутные воды из городской бани. По склонам ветвились кусты калины, был проложен деревянный мостик. Во время войны в здешних местах сажали картошку. Ближе к Республике тянулись поля, где сеяли рожь. И была тут белокаменная купеческая мельница, в честь нее и называли ранее улицу: Односторонка к мельнице.

В районе роддома возвышался громадный крест. Об этом участке (пересечение улиц Холодильная/50 лет Октября) в народе тоже всякое поговаривают. В 1960-х годах старая акушерка роддома Тамара Максимовна видела, дескать, тень мужчины без головы. О явившемся призраке промолчала, но некоторые впечатлительные роженицы подтвердили, что являлась какая-то странная тень. Волнения и испуг могут вызвать у беременных женщин нежелательные осложнения, поэтому тайком вызвали попа (времена-то были сурового атеизма). Батюшка освятил помещение, высказал версию: может, раньше на этом месте какая-то трагедия произошла?

После визита священника обстановка улучшилась, рассказ старой акушерки воспринимался как занятная байка, не более того. Однако батюшка не ошибся. В начале XX века здесь находился курган холерного кладбища. Тянулись две насыпи на 240 и 80 захоронений – подтверждает сей факт доктор исторических наук Анатолий Кононенко. В одном из них похоронена большевичка Ольга Дилевская, убитая колчаковцами. 9 сентября 1919 года состоялась демонстрация тюменских рабочих, у кургана холерного кладбища был проведен митинг памяти. Почти через сто лет раним утром журналист Артур Кабаневский направлялся на работу привычным маршрутом к Дому печати. Шел по Холодильной, а во дворе роддома, к изумлению своему, заприметил человеческие череп и кости. Откуда страшная находка? Оказалось, проводился ремонт, и рабочие наткнулись на останки.

Оркестр впечатлений

Год от года улица прихорашивается, обновляется, растет, и уже не верится, что Односторонка к мельнице входила в старый, неблагоприятный по контингенту район Сараи. Теперь же по ней проходит граница Центрального района. Двигаться пешком по асфальтированной чистой улице приятно. И как тут не вспомнить слова академика Дмитрия Лихачёва: «Если вы даже просто идете по улице и знаете, кто жил в этих домах, какие события происходили, где (в живописи, в графике, в поэзии и пр.) отразилась, запечатлелась эта улица, то как интересно, как легко (подчеркиваю – легко даже физически) по ней идти! Интересные воспоминания превращают любую вашу ходьбу в прогулку, создают в душе богатую палитру впечатлений, заставляют думать. Возникает целый оркестр воспоминаний, ассоциаций, вы идете как под музыку – легко, свободно».

Так вот, пока еще живы несколько двухэтажных деревянных домов в начале улицы. Похожие друг на друга, они словно близнецы-братья. Их выстроил в 1950–1960-х годах завод АТЭ для своих рабочих. Благоустроенные квартиры в них тесные, но тогда у людей были куда более скромные запросы и потребности. Такие квартиры казались благом. В конце декабря 2011 года, выйдя на улицу, я услышала, как лихо работает строительная техника. За огороженным участком разбирали дом. Спилили могучий тополь и младшие по возрасту деревья, которые делали полезное дело – очищали воздух. А машин год от года становится больше. Еще в 90-х можно было беспечно идти по проезжей части Холодильной до пересечения с Харьковской. Идти, не оглядываясь и не сторонясь, чувствуя свободу и безопасность – редкая машина выруливала к этому отрезку улицы.

Сейчас светофор заставляет терпеливо стоять на перекрестке. Двор возле многоэтажек №11–13а превратился в сплошную автостоянку. Убраны деревья в угоду машинам, несколько соседних патриархальных домов уже разобрали, вместо них вырастет очередной айсберг. Современная Тюмень настойчиво подвигается к бывшей окраине, неся иной образ жизни.

Общежитие, выстроенное в 70-х, приветствует путника оптимистической строчкой, выложенной из красного кирпича на серой стене здания: «Главное, ребята, сердцем не стареть!». Кто с этим поспорит? Рядом старый детский сад № 73, который посещает окрестная детвора. За 40 с лишним лет в нем подросло великое множество «цветов жизни». В советское время работала в детском саду добрая няня Мея Давыдовна Пуртова. Ее дочь Ирина, унаследовав любовь к детям, выбрала профессию воспитателя.

Одна из главных достопримечательностей улицы – 37-я школа, которую открыли в 1963 году, а через год в ее дворе установили бюст Николая Ивановича Кузнецова. Пионерская дружина школы носила имя легендарного разведчика. Но почему памятник убрали?

– Это происходило на моих глазах, – рассказывает завхоз школы Людмила Николаевна Полыгалова. – В 90-х годах мы своими силами бюст обновляли, подкрашивали. Потом кто-то отбил нос, лицо исцарапали. Директор школы Тамара Петровна Душина обратилась в Художественный фонд с просьбой провести реставрацию. Счет нам выставили в миллион. Таких денег у школы не оказалось. Ветераны постоянно возмущались, что памятник не восстановлен, и городская администрация выдала разрешение на демонтаж. Приехал кран, бюст сняли и увезли. Куда? По одной версии – на свалку, по другой – какому-нибудь коллекционеру на дачу…

Человек и книга

У пешеходного перехода на пересечении Республики/Холодильной, когда светофор включает зеленый огонек, одновременно начинает звучать сигнал: дескать, дорога безопасна. Этот светофор появился в конце 80-х. «Как интересно придумали, и почему именно здесь такой заботливый светофор» – всякий раз изумлялась я. Помню, как впервые увидела человека с белой тростью, шедшего в одиночку. Мужчина с её помощью быстро и ловко обследовал дорогу, уверенно направляясь вперед. Он шел на Холодильную, 84, где на первом этаже жилого дома в 1988 году поселилась Тюменская областная специализированная библиотека для слепых. Организована она в 1966 году, в фондах ее множество книг, изданных как обычным шрифтом, так и рельефно-точечным (по Брайлю). Библиотека – своеобразный центр общения людей с ограниченными возможностями. А в том, что ее читатели активные и осведомленные, я убедилась, побывав на краеведческом конкурсе, посвященном Дню города. Слабовидящие и незрячие не только отлично знают историю Тюмени, но еще и слагают стихи о городе. Их жажда к познанию и любовь к книге вызывают восхищение. Мне тогда подумалось: люди с ограниченными возможностями – это те, кто не читает, не интересуется новинками литературы, тем самым обкрадывая себя духовно. Впрочем, у каждого свои жизненные притязания.

Кстати, на Холодильной жил мастер слова и любитель хорошей шутки Борис Галязимов. В конце 70-х в «Тюменской правде» Борис Иванович частенько публиковал весьма любопытные краеведческие заметки. Одна из газетных вырезок «Тайны «заболотской Венеции» хранится у меня до сих пор. В ней Галязимов рассказывает удивительную легенду о человечках маленького роста – сибирах, живших в далекие времена за Тобольском. На страницах с привкусом газетных штампов его заметки выделялись как самые интересные. Он владел хорошим литературным языком и, как сейчас модно говорить, креативно подходил к теме.

Коллеги рассказывают, что процесс написания для него был трудным. Борис Иванович печатал рукопись, потом ее правил, перепечатывал, после прочтения вновь делал правку и опять садился за машинку. А читатель восхищался легкостью стиля и не догадывался, как достигается эта простота.

Еще вспоминают, что Галязимов много курил, отлично играл в шахматы, был принципиальным, не прогибался ни под какую власть. Наверное, это в генах сидело – он был сыном «врага народа». Личная жизнь сложилась счастливо. Жена в советское время руководила турагентством, объездила весь свет, говорят, Борис Иванович ее очень любил. Когда Галязимову стукнуло 60, он не стал оформляться на пенсию, чтобы не получать от государства подачки – семья была обеспеченной, дети помогали. Если редакторы предлагали публиковаться, он приходил, приносил статью. В одной из редакций я с ним и познакомилась. Он по-доброму подтрунивал надо мной, я что-то отвечала невпопад, всем становилось весело.

3 января 2009 года тюменский писатель Галязимов отметил 70-летие, а 29 марта его не стало. 1 апреля друзья и коллеги, провожая Бориса Ивановича в последний путь, качали головами: «Словно подшутил над нами, какой день выбрал…».

Пристань милосердия

На Холодильной находится детдом №66, образованный в далеком 1935 году. Первоначально приют располагался на территории одной из бывших больниц. Его первым директором стала Мария Ивановна Раковалова, добрейшей души человек. В детдоме сначала воспитывались малыши с тяжелыми нарушениями слуха, впоследствии и те ребятишки, что остались без родительской опеки.

Приют продолжает традиции сиропитательного заведения, который был открыт купцом Семеном Трусовым в 1871 году. Воспитанники активно приобщаются к труду, наводят порядок во дворах, выполняют другую посильную работу. Сколько раз, проходя мимо, я замечала, как обихожены газоны с цветами на территории приюта. Мир этому дому, пусть красота и милосердие никогда не покидают его.