Скоро исполнится два года с момента публикации моей корреспонденции «Вести с угодий, как сводки боёв» («Тюменская правда» за 21 ноября 2008 года). В ней сообщалось о том, что три группы любителей легкой поживы, не имея лицензий, отстреляли в Сладковском районе в общей сложности 9 косуль. Причём били они животных из-под фар, что является уголовным преступлением даже при наличии лицензии. Всех их охотинспекторы сдали в милицию, что называется тепленькими: с ружьями, с мясом, с описанием «события административного правонарушения» (так значится в официальном документе).

Далее в той заметке я наивно полагал, что: «Все остальное теперь зависит от правоохранительных органов (милиции, прокуратуры, суда). Браконьеры должны знать: фауна не беззащитна, и управа найдется на любого нарушителя, невзирая на чины и ранги. И, надо полагать, что вслед за сводками нарушений всегда будут следовать сообщения о наказании. Время сейчас объявлено такое – наведение порядка во всем». Увы, скоро сказка сказывается…

Дела о браконьерстве некоторое время вели местные следователи, а потом передали в военный следственный отдел Тюменского гарнизона, поскольку среди тех, кто был в составе браконьерских бригад, оказалось двое пограничников. Там по разным причинам (или предлогам) дело долго не двигалось. Для того чтобы преступление не ушло тихо в архив, я ввёл рубрику «Под контролем», где публично отслеживал развитие событий (всего было опубликовано 7 заметок-напоминаний), использовал обращение в гарнизонную прокуратуру. В конце концов, начальник военного следственного отдела В.Н Соловьёв дал ответ, что «установлена причастность к совершению преступления гражданских лиц, не являющихся военнослужащими». На этом основании «данное дело было передано по подследственности руководителю Ишимского межрайонного следственного отдела СУ СК при Прокуратуре РФ по Тюменской области для организации дальнейшего расследования». Ответ («Не окажутся ли виноватыми сами косули») был опубликован в «Тюменской правде» за 25 июня 2010 года.

Узнав из неофициальных источников, что дело по указанному В.Н. Соловьевым адресу не пришло, я обратился за информацией в официальный орган – областную прокуратуру. «Хотел бы убедиться, – писал я, – что дело по указанному Соловьёвым В.Н. адресу поступило, что действия по обличению и наказанию виновных предпринимаются, чтобы сообщить об этом читателям». И вот какой ответ пришёл от начальника отдела по надзору за уголовно-процессуальной деятельностью в органах прокуратуры В.Л. Стебихова (привожу только главное): «Согласно полученной информации, уголовное дело по указанному факту Ишимским МСО СУ СКП РФ ранее было передано по подследственности в военный следственный отдел Тюменского гарнизона и обратно не поступало».

Что называется, приехали. Интересный футбол получается, только неизвестно, куда девался мяч, то бишь уголовное дело. Выходит, В.Н. Соловьёв отправил дело в никуда? По старой памяти я надеялся, что областная прокуратура не просто констатирует сей прискорбный факт, но и среагирует, примет необходимые меры. Однако её роль после выделения следственных органов в самостоятельную структуру, видимо, сильно изменилась. И куда теперь прикажете обращаться? В Генеральную прокуратуру? В Следственный комитет РФ?

Ещё в майском выпуске «Охотничьего поля» я сообщал о браконьерстве в Заводопетровском лесничестве Заводоуковского района. Трофеем вандалов стала стельная лосиха. Скрыться им не удалось, рейдовая бригада застала на месте преступления. По данному инциденту вроде бы началось следствие… И у кого узнать, что дальше? Не потерялось ли это дело, как и сладковское?

Порой о браконьерском случае вообще невозможно узнать. Создаётся впечатление, что правоохранительные органы окружают это завесой секретности, чтобы СМИ не помешали, если кому-то понадобится тихо прикрыть дело.

Сия ситуация безнаказанности за природоохранные преступления происходит, на мой взгляд, в значительной степени по причине отсутствия в нашей области природоохранной прокуратуры. Во многих регионах она есть. Раньше и в Тюмени было такое подразделение, но кому-то оно показалось лишним. С кем из правоохранительных органов сейчас контактировать и сотрудничать в деле защиты животного мира и наказания виновных? Да и есть ли вообще кто-то в этих органах, обязанный заступиться за бессловесных «братьев наших меньших»? Если есть, то почему же тогда мои заметки о творимых безобразиях в этой сфере остаются гласом вопиющего в пустыне? Может, надо стучаться в нездешние кабинеты...