Начало в №139.

Известие о войне одних застало в поле, других – на сельской гулянке. В Безруково престольными праздниками были Сретенье и Вознесенье. На них, несмотря на разрушенные церкви, съезжались жители со всех окрестных деревень. Празднование проходило шумно, весело. Вознесенье в 1941 году пришлось на 22 июня. Народ собрался на гулянье, но тут приехал нарочный и сообщил, что началась война. Больше в Безруково этот праздник шумно не отмечали.

В Новоберезовке в первое же военное воскресенье собрали митинг на бугре возле деревни.

С.Е. Вилюк вспоминает: «Подогнали машины – в колхозе было две полуторки. И сразу мужиков погрузили. Кадровые в первую очередь пошли – 1916–1919 годы. Мало кто вернулся. В 1942-м стали повально забирать все возраста – с 1890-го по 1925-й год. Деревня опустела, мужиков не стало. Тишина. Ни гармошек, ни песен, ничего не стало».

Е.И. Галкина (д. Успенка): «Радио в деревне появилось еще до войны: громкоговоритель висел на помещении сельского совета. Из него мы и узнали о страшном событии. Все женщины сразу же кинулись в слезы. С первых же дней в деревню приезжали машины и увозили мужчин на фронт прямо с поля, не дав им ни умыться, ни поесть».

Г.И. Казанцев (с. Аромашево): «Хорошо помню день, когда известили о начале войны. Мы, подростки, купались в речке на окраине села. Вдруг слышим голоса девочек: «Ребята, вы что веселитесь? Война началась!» …Через два дня началась мобилизация. Сборный пункт был в школе. Что там творилось! Столпотворение, снующие люди, отовсюду шли гужевые повозки с мужиками, работала комиссия. Тут же формировали команды, и людей на лошадях отправляли в Голышманово: шум, прощания, плач, возгласы…

О том, как жила в годы войны российская деревня, можно писать отдельную книгу – и вряд ли ее можно будет читать без слез. «Все для фронта, все для победы!» – для аромашевцев это были не пустые слова. Армии отдали почти всю технику – машины, тракторы. Мобилизовали почти всех лошадей. Пахать, сеять, убирать урожай, как в дореволюционные годы, приходилось на себе да на быках – единственной тягловой силе. Практически все, что выращивалось на колхозных полях и фермах – хлеб, картофель, овощи, мясо, сдавалось фронту. После выполнения госпоставок в хозяйствах почти ничего не оставалось. В деревнях опять начался голод. Дети и взрослые в буквальном смысле слова жили на подножном корму – собирали дикие травы, грибы-ягоды, ловили рыбу, охотились. А кроме своих семей, нужно было кормить еще и большое количество эвакуированных из прифронтовой полосы и с территорий, занятых немцами».

А.И. Известкина, 1934 г. р.: «Наша семья жила в Юрминке… Голодали сильно, хлеб ели редко, иногда и вкус-то его забывали. Работали все – от мала до велика. Помню, ходила я к людям, кто жил побогаче, нанималась полоть грядки, обрабатывать картошку… За кусочек хлеба или еще чего-нибудь съестного выполняла любую работу. Приходилось много

трудиться в огороде, по хозяйству, чтобы не страдать от голода. Весной и летом ели разную зелень: крапиву, лебеду, медунки… Но растущему организму этого было мало. А вот осень была сытней. Нас посылали на колхозные поля колоски собирать. Карманы себе набьешь, дома обшелушишь и с удовольствием съешь, или кашу мама сварит…».

А.И. Плесовских: «Жили мы в Балахлее. В хозяйстве держали коровенку да пару овечек. Если бы не наша буренка, умерли бы с голоду. Только она и спасала. Учиться ходили в Новоберезовку, а это 12 км. Уходили пешком в понедельник, а возвращались в субботу. Сварим картошки, рассчитаем, чтобы хватило на неделю, краюшку хлеба и бутыль молока. Довелось работать везде. Летом на полях осот вручную пололи, на покосах таски с сеном возили. Устанешь, сбегаешь водички попьешь, щавелю в рот закинешь – и снова работать. Труд был совсем не детский, а спрашивали по всей строгости».

Е.А. Бельских (Новопетрово): «Началась война. Голод, холод. Мы от раскулачки еще не разжились. В баню сходить – переодеть нечего было. Все отобрали. Брат ходил на молоканку, сепаратор крутил, ему там нальют сыворотки, принесет. Я вылавливала ложкой творожинки. Мама варила на этой сыворотке суп. Летом почек нарвем, медунки – наша еда. К зиме насушим грибов, ягод, черемухи. А когда корова выросла, перед самой войной, стали запрягать, на колхозных полях боронили. В 12 лет, когда война началась, литовку дали в руки, косить погнали. Грабли – подскребать. Рожь жнут в августе – мы снопы вязали. Я ростом маленькая, вязала снопы, тащить их – силы нет. Вот так пошли работать. Стаж рабочий – с 12 лет».

С.Е. Вилюк (Новоберезовка): «В войну остались старики да дети. У нас в бригаде – три старика. Мы всю взрослую работу выполняли – пахали, сеяли. 70 соток надо было вспахать на конях. В день проходил 40 км за плугом. На неделю уезжали на сенокос, в балаганах жили. Я работал на лобогрейке. Надо было в день убрать три гектара. Это много. Справлялись. Платили трудодни. За 3 га – два с половиной трудодня. Где колхоз побогаче – давали больше, а у нас 300 г зерна на трудодень».

Продолжение следует.