В материалах под этой рубрикой мы уже упоминали о том, что в годы войны наша область, и непосредственно Тюмень, приняли без малого три десятка важных для страны предприятий из городов, над которыми нависла угроза оккупации. В их числе оказался и Московский химико-формацевтический завод имени Л.Я. Карпова.

Часть коллектива этого предприятия, в основном руководящие и инженерно-технические работники, приехали в Тюмень в конце 1941 года. Вместе с ними специальным эшелоном прибыло оборудование эвакуированного завода. Под его размещение были выделены площади мебельной артели «Победа» и конного завода «Красный Октябрь», а также построенные на этих территориях здания и сооружения. Но, конечно же, этих помещений для изготовления медикаментов не хватало.

Кроме того, нужны были электросети, водопровод, канализация, подъездные пути, железнодорожная ветка. И обязательно – котельная. Без неё не могло существовать химическое производство: нужны были вода, пар и сжатый воздух. Ещё одной проблемой стала нехватка кадров. Рабочих набирали из числа местных жителей, в основном из района Зареки. Среди них были Мария Насекина, Рюрик Зеленин, Василий Петрушин, Тамара Пахмутова, Леонид Болотин, Валентина Дренёва, Анисья Парфёнова, Екатерина Гудименко, Анастасия Белова и другие. Многим на момент прихода их на производство было от тринадцати до семнадцати лет, но скидок на возраст в военное время не полагалось – подростки работали наравне со взрослыми.

Первым директором завода, судя по воспоминаниям ветеранов, был Михаил Коган, но его вскоре отозвали в Москву, и предприятием практически все военные годы руководил Яков Старожицкий, инженерную службу возглавлял Николай Больц. В разное время предприятие возглавляли Иван Селедцов, Алексей Постоловский, Равиль Насыров, Иван Кузнецов, Людмила Коркина, Николай Морев.

К строительству завода приступили сразу по прибытии в Тюмень. Котлованы для фундамента рыли в тридцатиградусный мороз, оборудование устанавливали в бывших конюшнях. И пока искали ответ на вопрос, где взять котёл, выпускали сублимированный йод, используя при этом возможности дровяных печей. В 1942 году ценой невероятных усилий был установлен угольный котёл, который забрали на одном из списанных пароходов. Сразу же приступили к выпуску натрия хлористого, в котором остро нуждались военные госпитали.

Говоря о производстве лекарств, мы представляем обычно чистенькие цеха, белые халаты, стерильные лаборатории. Но совсем не так было на эвакуированном заводе военного и послевоенного времени. Читаем воспоминания ветеранов и видим безрадостную картину.

«Зашла в цех, куда меня взяли аппаратчицей, и застыла у порога. Ничего разобрать не могу, пар клубами висит, людей не видно. Кругом вода, дышать тяжело – воздух влажный. Оборудование старенькое, чуть ли не первобытное». (Анастасия Белова).

«Работа была трудоёмкая, а порой и опасная. Приходилось тщательно следить за всеми технологическими процессами, быть очень внимательной и ответственной. При производстве лекарств применялась соляная кислота, из-за этого в цехе была высокая загазованность». (Анисья Парфёнова).

«В котельной за восемь часов, хоть летом, хоть зимой сжигали по самосвалу угля. Надо было постоянно поддерживать должное давление пара. Придёт зимой из Кемерово десять вагонов угля, а он застыл монолитом. На заводе тогда (1954 год) было 13 машин – полуторки и ЗИС-5. Ими и возили уголь с товарного шоссе. Производство не останавливалось ни на день, работали посменно в выходные и праздники. На аммиачно-холодильной установке необходимо было держать давление в 15 атмосфер. Если 10-15 минут не будет воды, компрессор разорвёт, выброс аммиачного газа – а это смертельно». (Леонид Болотин).

«В одном из цехов завода производили препараты на основе ртути, которую сжигали в струе хлора в специальных ретортах. Сулему (хлорид ртути – очень ядовитое вещество) счищали со стенок бункера скребками. Перед тем, как залезть туда, надевали специальные бушлаты и противогазы. Но мы же по молодости о здоровье не особо думали, ладошкой прикроешь лицо – и ладно. В начале 70-х ртутное производство закрыли, вместо него стали выпускать противотуберкулёзные препараты, для чего построили новый двухэтажный цех». (Анастасия Модзалевская).

«Однажды меня направили из лаборатории в цех, чтобы выяснить, почему не шла реакция при производстве красной ртути. Пришла, спросила у аппаратчицы, точно ли по расчётам загрузила она ингредиенты. Решила сама проверить, забралась по лесенке к чану и только деревянное весло в него опустила, началась непредсказуемо быстрая реакция. Пары ртути меня окутали, и я сразу видеть перестала – сожгла глаза. Попросила аппаратчицу вывести меня на улицу, долго стояла, пока пелена с глаз не спустилась». (Валентина Дренёва).

Случались на производстве аварии со смертельным исходом, но задачи военного и послевоенного времени завод, как бы ни было трудно, выполнял – армия и гражданское население исправно получали необходимые медикаменты.

Было время (1948 год), когда предприятие, ссылаясь на удалённость от научного и руководящего центра, а также на слабые мощности, хотели закрыть, но Министерство здравоохранения СССР приняло решение сохранить завод в Тюмени, как производственное предприятие министерства и переименовать его в Тюменский химико-фармацевтический завод. После этого пошли средства на капитальное строительство и техперевооружение цехов, что позволило в разы увеличить выпуск и номенклатуру изделий. В пятидесятые годы завод начал строить жилые деревянные дома, был возведён также небольшой детский сад на сто мест. Этому событию несказанно радовались молодые мамочки, ведь декретный отпуск тогда длился всего три месяца.

Ветераны вспоминают, что на заводе был прекрасный коллектив. За дело болели, между собой дружили, вместе радовались успехам и горевали в беде. Вместе работали на субботниках, устраивали вечеринки, любили ходить на демонстрации. Заботилось о людях руководство – работникам давали путёвки в санатории, их детям – в детские лагеря и дошкольные учреждения. В этой связи особенно тепло вспоминают ветераны Людмилу Коркину, которая руководила заводом с 1953-го по 1976 год. «Людмила Михайловна никогда не отказывала в помощи, давала дельные советы, проявляла человеческое участие».

В советское время действовала плановая система хозяйствования, поэтому номенклатура лекарств утверждалась наверху. Вопросов с выполнением плана на предприятии в принципе не было, в иные годы здесь выпускали до семидесяти наименований лекарств. А вот экологические проблемы стали настоящей бедой. «В начале восьмидесятых на заводе производили пять химических препаратов: натрий хлористый, аммоний хлористый, глюконат кальция, глютаминовую кислоту и бромкамфору, – рассказывает нынешний главный инженер завода Алевтина Бырдина. – Изготовление последней было самым проблемным. При неполной химической реакции бромирования через вентиляцию в атмосферу выделялись пары брома, который оседал на домах и земельных участках жителей Старой Зареки. Надо отметить, что позднее производство бромкамфоры передали на другой завод, но пока этого не случилось, жители звонили по всем районным и городским инстанциям, оттуда приезжали с проверками, ругали нас, выписывали штрафы».

И так это достало местные власти, что они склонялись уже к ликвидации предприятия. Так бы оно, наверное, и случилось, если бы завод в 1988 году не возглавил Николай Морев. Выходец с Тюменского моторостроительного завода, он был опытным производственником и прекрасным организатором, чему немало способствовала его трёхлетняя работа в должности инструктора Тюменского обкома партии. Главным инженером пригласили выпускника Тюменского индустриального института Бориса Жорова.

Николаю Евстафьевичу удалось сделать то, что не удавалось ещё никому – он «выбил» кредит на сумму, которая равнялась стоимости продукции завода за пять месяцев. Благодаря этим деньгам, стабильному сбыту и расширению номенклатуры изделий предприятие начало получать прибыль. География поставок тюменских лекарств была достаточно обширной – более пятисот потребителей, от Ужгорода до Петропавловска-Камчатского. Но реформы не обошли коллектив стороной, здесь, как и всюду, начался спад производства, задержки заработной платы, в какой-то период была введена четырёхдневная рабочая неделя. Сказывалось отсутствие реализации товаров. Однако трудности закаляют, и небольшой тюменский заводик, имея накопленный годами опыт выживания, всё-таки занял свою нишу в рынке. Именно в девяностые на предприятии внедрялись передовые технологии, самостоятельно осваивалось производство таких ходовых препаратов, как рибоксин, верапамил, фурагин, аспирин, анальгин, цитрамон. В это же время, чтобы получать живые деньги, была открыта сеть собственных аптек. К концу двадцатого века завод настолько пришёл в себя, что в 2001 году запустил газовую котельную.

В начале девяностых почти реальностью стало то, о чём завод мечтал все советские годы. Речь зашла о выносе производства из прибрежной зоны. Деньги на строительство выделялись из областного бюджета. 31 марта 1993 года началось строительство завода на новом месте площадью 10 гектаров. Счастье было так возможно, но… грянул дефолт 1998 года, стройка остановилась из-за нехватки средств. Позже возобновилась, правда, за бюджетные деньги Ханты-Мансийского автономного округа. С одной стороны – это был единственно правильный выход, с другой – новое предприятие («Югра-Фарм»), которое перешло в собственность ХМАО.

Тюменский химфармзавод остался в федеральной собственности, а его коллектив, расставшись в очередной раз с обманутыми надеждами, решил работать дальше. Жизнь продолжалась и требовала решений наболевших проблем – таких, к примеру, как сброс сточных вод в Туру. Для этого провели ряд технологических мероприятий, создали оборотные циклы, ликвидировали процессы с большим потреблением воды, поставили накопительные ёмкости и купили машину для вывоза канализационных стоков. Претензий от Росприроднадзора к предприятию не стало.

Чем живёт завод сегодня? Главный инженер Алевтина Бырдина рассказывает, что согласно государственной программе приватизации все госпредприятия, каковым являлся до недавнего времени и Тюменский химико-фармацевтический завод, подлежат приватизации. Поэтому завод несколько раз безрезультатно выставляли на торги, а два года назад его купил Ленинградский холдинг «Фармацевтические технологии». С 19 февраля 2014 года предприятием руководит Алексей Кузнецов.

– Теперь мы часть холдинга, у которого относительно нас большие планы. Прежде всего, ожидается реконструкция цехов, замена оборудования, внедрение экологически чистых технологических процессов. Одновременно разрабатываются новые препараты. Химические процессы в настоящее время в производстве лекарств не используются, поскольку мы получаем готовые лекарственные субстанции, которые смешиваем с вспомогательными веществами. 085-3-7Сырьё получаем из стран Европы, а также из Индии и Китая. Работаем рентабельно, но прибыль не очень большая, поскольку выпускаем в основном социально значимые лекарства: аспирин, анальгин, фурацилин, фурагин, аскорбиновая кислота, фурадонин и другие. Всего – 20 наименований.

Холдинг готов вкладываться в тюменский завод, и в текущем году стоит задача перевооружить хотя бы две технологические схемы. Так получилось, что наш коллектив (а сейчас у нас работает всего порядка двухсот человек), никогда не тягался с крупными предприятиями, такими, как завод медицинского оборудования. Относитесь к моим словам, как хотите, но я всегда говорю: «Мы – флагман фарминдустрии в Тюменской области» и в будущее смотрим с надеждой.

(При подготовке материала использована книга «Завод, ставший судьбой», выпущенная ЗАО «Сибирский издательский дом» к 70-летнему юбилею предприятия).