КОЧКА ЗРЕНИЯ 

Позвонили мне намедни из далёкой Иркутской области, где прошло моё детство и где вышедшая второй раз замуж мама сменила свою и мою фамилию на фамилию отчима. Я обратился туда за справкой о моей прежней фамилии. И вот он – долгожданный звонок. Девушка из местного ЗАГСА уточняла мой почтовый адрес с индексом для высылки документа с…отказом. 

– И зачем мне ваше послание с отказом? – поинтересовался я после подробной телефонной проповеди о том, что подобные документы, содержащие тайну усыновления, не имеют права выдавать никому согласно закону №143. 

– Полагается письменно отвечать, – разъяснили на том конце провода. Дескать, «царь знает, что делает», и не мне указывать правила циркуляции документации, коли влез в государственный механизм со своей нуждой. Однако надежду на благополучное разрешение моей проблемы заронили. 

Оказывается, если запрос будет сделан юридическими органами или уполномоченным по правам человека, то ЗАГС, мол, сдаст мне с лёгкой душой эту самую тайну усыновления, как Фокс – банду. 

Поскольку причин общаться с прокурором у меня пока не имеется – тьфу-тьфу-тьфу! – обращаюсь к местным защитникам моих прав. С электронным письмом. Дескать, помогите узнать семейные корни. Давно уже нет в живых моей матушки и моего отчима, так что светлую их память я никоим образом не оскорблю, если получу справку о своей «девичьей» фамилии. Знать историю семьи, генеалогическое древо – это ж моё естественное человеческое право. Не хочется жить Иваном, не помнящим родства. 

И получаю вежливый ответ: 

«По мнению Конституционного суда, правовой режим тайны усыновления направлен на создание полноценных, подлинно родственных отношений между усыновителем и усыновлённым, обеспечение защиты прав и интересов всех членов семьи… Смерть усыновителей как юридический факт не прекращает режима тайны усыновления… Однако спорные нормы не должны рассматриваться как абсолютный запрет… Суд вправе раскрыть тайну по обоснованному обращению потомков». 

В общем, дают мне понять защитнички моих прав: обращайся-ка ты в суд, дорогой господин-товарищ-барин. Там тебе помогут. Может быть. Если сочтут твою просьбу обоснованной: вдруг опасаешься родовых заболеваний или кровосмесительного брака! 

Короче говоря, отфутболили мою праздную просьбишку государевы люди. Без веских причин не обращайся, дескать. Знакомый почерк. Не раз мною играли в мячик бюрократические структуры. В этом я не одинок. И реформы, увы, ничего не поменяли на этой ниве. 

Странно. На фоне нынешних громких телевизионных скандалов с генетическими экспертизами, которые производят внебрачные дети без разрешения знаменитых покойников, моя просьба выглядит безобидным стремлением узнать о прошлом своей семьи. А в этих шоу-дрязгах никакие правозащитники и никакие конституционные суды не вступаются за «создание подлинно семейных отношений». Помалкивают в тряпочку. И с этим я должен обращаться в суд? В какой? Против кого? Не смешите меня! 

В суде только и дожидаются моего иска, чтобы пальцем у виска покрутить и поиздеваться над праздным любопытством. И денежку поиметь на адвокатах, на госпошлинах и прочих судебных отчислениях. Хочешь, мол, узнать о своём генеалогическом древе – плати. А скорее всего, откажут на основании какого-нибудь закона. Уж там в кодексах разбираются лучше, чем правозащитнички. Как ни крути, нет прав у нас. Сиди и помалкивай, холоп. А то, что из историй наших семей складывается история страны, пустое соображение, просто мелкая помеха на пути у грандиозных свершений, которые осуществляют ЗАЩИТНИКИ НАШИХ ПРАВ. 

В общем, защиты своих прав у защитника прав я не получил. Зато получил бесценный опыт общения с уполномоченными представителями. 

Нет худа без добра. По крайней мере, защищены права моей покойной матушки. Прав Александр Сергеевич Пушкин: «У нас любить умеют только мёртвых». Ну и ладно. Всё лучше, чем ничего. А хорошая всё-таки работёнка у защитников прав человека. Сиди себе, бабки получай, права покойничков защищай. А живые как- нибудь сами отобьются. Всякие хулиганы Кунгуровы, получившие реальный срок за виртуальную ненормативную лексику в соцсетях. Не сдержался мужик. Бывает. Но это тянет на пятнадцать суток от силы. А вот поди ж ты – заполучил политическую статью. И никакие правозащитники не помогли. 

Как, собственно, и мне. Впрочем, кой-какие права у меня имеются. Раньше никакого ответа не дождался бы. И вообще, угодил бы куда-нибудь в места не столь отдалённые. Без права переписки. А теперь есть хотя бы право обмениваться письмами. С любым вышестоящим органом. И право на вежливый отказ. Со всем люди к тебе уважением. Браво, право!

Леонид ТКАЧУК