С НОВЫМ ГОДОМ, СОБАКИ! 

Накануне грядущего года знаменателен юбилей «Каштанки» – самого светлого и в то же время самого грустного произведения Антона Павловича Чехова. 

Уникальный по формату рассказ с семью (!) главами – ничего себе рассказик? – был опубликован в газете «Новое время» 25 декабря 1887 года, за тридцать лет до революции, ровно 130 лет тому назад. Уникален рассказ еще и своим провидческим наполнением, заложенным в простой и увлекательной истории о пропавшей и нашедшейся собаке из семейства столяра Луки Александрыча. 

Никакая новая жизнь с ее волшебными цирковыми приключениями и добрым хозяином не смогла перечеркнуть Каштанкину собачью тоску по прошлому. В прошлом было всякое: и пинки хозяина, и восхитительная возможность тяпнуть за ногу заказчика, и хозяйский сын Федюшка выделывал с нею такие трюки, от которых «зеленело в глазах и болело во всех суставах». Можно перетерпеть, если тебя заставляют ходить на задних лапах, изображают колокол, то есть сильно дёргают за хвост, дают нюхать табаку? 

«Особенно мучителен был следующий фокус: Федюшка привязывал на ниточку кусочек мяса и давал его Каштанке, потом же, когда она проглатывала, он с громким смехом вытаскивал его обратно из ее желудка». 

Конечно, у незнакомца, подобравшего бездомную псину, есть одно важное преимущество – «он даёт много есть, …он ни разу не ударил ее, не затопал ногами и ни разу не крикнул: «По-о-шла вон, треклятая!». Клоун относится к псине с уважением и лаской, как к товарищу, с которым его связывает общее дело. 

Но вот однажды наступит момент, когда прежняя жизнь из цирковой галерки властно позовёт цирковую актрису Тётку (такое имя дал собачке новый хозяин), и она прямо с арены, прервав номер, возвратится в прежнюю жизнь. С радостным визгом и облизыванием родных лиц. Нашлась! Хэппи энд! Счастливый финал! 

Что-то есть в каждом из нас, что-то впитанное с материнским молоком, чего не отменить никакими революционными декретами. Генетическая память? Менталитет? Воспитание? Что заставляет нас порою рваться из благоустроенных квартир к бродяжьему костерку, где в антисанитарных условиях мы наслаждаемся куском подгорелого хлеба, насаженного на грязную палку? Нас восхищает лебединая верность. Нас умиляет собачья преданность. Правда, к умилению примешивается чувство невольной досады по отношению к неблагодарным хозяевам. Но тут уж ничего не поделаешь. Видно, так устроен белый свет. 

Не так ли и ты, тётушка-Русь, после цирковых экспериментов с марксистско- ленинским социализмом всё рвёшься, подобно чеховской Каштанке, к хозяйским пинкам, к своему собачьему счастью, к прошлому, в котором ты «насекомое», «недоумение» и вообще «супротив человека всё равно, что плотник супротив столяра…». 

Леонид ТКАЧУК