ИСТОРИИ СТРОКИ 

В ЯНВАРЕ НЫНЕШНЕГО ГОДА ОТМЕЧАЕТСЯ 160 ЛЕТ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ А. П. ЧЕХОВА

РОДОМ ИЗ ТАГАНРОГА 

Классик мировой литературы А. П. Чехов родился 17 (29) января 1860 года в Таганроге. В этом портовом городе на Азовском море прошло его детство. В лавке отца Антон успевал сальными свечами торговать и на хор кузнецов ходить (по воле батюшки, большого любителя церковного пения), и в гимназии учиться. К слову сказать, преподавал математику Эдмунд Иосифович Дзержинский, отец Феликса Дзержинского, будущего «главного чекиста страны». 

После окончания медицинского факультета Московского университета Чехов работал врачом, но призванием его стала литература. М. Горький писал о Чехове: «Хорошо вспоминать о таком человеке, тотчас в жизнь твою возвращается бодрость, снова входит в нее ясный смысл». 

Чехов – один из самых популярных классиков. В Японии, например, существует театр, в котором ставят только чеховские пьесы. Для многих россиян это любимый писатель. 

Библиотекари провели опрос среди тюменцев: какие произведения Антона Павловича больше всего им нравятся? Получили ответ: «Дом с мезонином», «Лошадиная фамилия», «Драма на охоте», «Хамелеон», «Дядя Ваня», «Попрыгунья». 

И, конечно, многие знают и гордятся тем, что Чехов посетил Тюмень. 

ПРОЕЗДОМ В ТЮМЕНИ 

Весной 1890 года Антон Павлович направился из Москвы в путешествие на остров Сахалин, чтобы воочию увидеть жизнь каторжан. В Тюмень Чехов прибыл по железной дороге 3 мая 1890 года. Остановился в гостинице с громким именем «Пале-Рояль», которая располагалась в деревянном доме на углу улиц Иркутской/ Знаменской (ныне Челюскинцев/ Володарского). В этой гостинице Чехов написал письмо городскому голове Таганрога Константину Фоти, что по его просьбе отправил посылку с книгами «Хмурые люди», «Детвора», «В сумерках». «…Я счастлив, что могу хоть чем-нибудь быть полезным родному городу, которому я много обязан». Здание почты, куда заходил Чехов, располагается на улице Республики, 12, а вот старый вокзал и легендарная гостиница не сохранились. 

Наведался Чехов и в лавку за провизией, наверняка на улицу Царскую (Республики): «В Тюмени я купил себе на дорогу колбасы, но что за колбаса! Когда берешь кусок в рот, то во рту такой запах, как будто вошел в конюшню в тот самый момент, когда кучера снимают портянки; когда же начинаешь жевать, то такое чувство, как будто вцепился зубами в собачий хвост, опачканный в деготь. Тьфу! Поел раза два и бросил», – написал он известному издателю и критику Алексею Суворину. Надо признать, что через несколько лет тюменские купцы торговали исключительно вкусной колбасой, «жалоб и пожеланий» от других путешественников на сей продукт не поступало. 

Чехову удобнее было бы направляться из Тюмени на Сахалин водным путем. Но пароходство Курбатова-Игнатова известило писателя, что Обь покрыта льдом и первый пароход в Томск пойдет только 18 мая. Ждать долго, и Антону Павловичу пришлось выбрать «конно-лошадиный» маршрут. Он ехал по знаменитому Сибирскому тракту, подмечал увиденное: «…Усадеб по дороге не встречается, так как помещиков здесь нет; не увидите вы ни фабрик, ни мельниц, ни постоялых дворов… Единственное, что по пути напоминает о человеке, это телеграфные проволоки, завывающие под ветер, да верстовые столбы». 

«Тяжело ехать, очень тяжело, но становится еще тяжелее, как подумаешь, что эта безобразная, рябая полоса земли, эта черная оспа есть почти единственная жила, соединяющая Европу с Сибирью! И по такой жиле в Сибирь, говорят, течет цивилизация». 

«…Сибирский тракт – самая большая и, кажется, самая безо- бразная дорога во всем свете. От Тюмени до Томска, благодаря не чиновникам, а природным условиям местности, она ещё сносна: …после Томска проезжающие начинают браниться и усердно сотрудничать в жалобных книгах. Господа чиновники аккуратно прочитывают их жалобы и на каждой пишут: «оставить без последствий». Зачем писать? Китайские чиновники давно бы уже завели штемпель». 

«…Говорят, что в городах и селах, по Сибирскому тракту, живут люди, которые получают жалованье за то, что починяют дорогу. Если это правда, то надо прибавить им жалованья, чтобы они, пожалуйста, не трудились починять, так как от их починок дорога становится всё хуже и хуже… весною грязь, летом – кочки, ямы и ремонт, зимою – ухабы». 

Недалеко от села Абатского на его возок налетела тройка. К счастью, Чехов отделался незначительными ушибами. 

Весна в 1890 году выдалась холодной, поэтому Антон Павлович в Ишиме даже купил валенки. Он любил природу и сразу подметил, что в Сибири «около каждой избы на заборе или на березке стоит скворешня и так низко, что до нее можно рукой достать; скворцы здесь пользуются общей любовью, и их даже кошки не трогают…». 

Он восхитился могучей рекой: «Иртыш широк. Если Ермак переплывал его во время разлива, то он утонул бы и без кольчуги. Тот берег высок, крут и совершенно пустынен…». 

В дороге Чехов писал письма родным и близким, расспрашивал, как обстоят дела с почтовой отправкой: «…Сибирские почтальоны – мученики. Это герои, которых упорно не хочет признать отечество. Они много работают, воюют с природой (грязью, распутицей)… Знаете ли, сколько они получают жалованья, и видели ли вы в своей жизни хоть одного почтальона с медалью?... От Тюмени до Томска ни почтовые, ни вольные ямщики не помнят, чтобы у проезжего украли что-нибудь… Мне кажется, потеряй я свои деньги на станции или в повозке, нашедший их вольный ямщик непременно возвратил бы их мне…Нравы здесь в этом отношении чудесные, традиции добрые… А встречные бродяги, которыми меня так пугали, когда я ехал сюда, здесь они не страшны для проезжего, как зайцы и утки…». «Народ здесь хороший, добрый и с прекрасными традициями». 

Приятные впечатления вызвали дома крестьян: «Часов в пять утра, после морозной ночи и утомительной езды, я сижу в избе вольного ямщика, в горнице и пью чай. Горница – это светлая, просторная комната, с обстановкой, о какой нашему курскому или московскому мужику можно только мечтать. Чистота удивительная: ни соринки, ни пятнышка. Стены белые, полы непременно деревянные, крашеные или покрытые цветными холщовыми подстилками; два стола, диван, стулья, шкаф с посудой, на окнах горшки с цветами. В углу стоит кровать, на ней целая гора из пуховиков и подушек в красных наволочках; чтобы взобраться на эту гору, надо подставлять стул, а ляжешь – утонешь. Сибиряки любят мягко спать». 

ПРЕКРАСНЫ В СИБИРИ БЛИНЫ… 

Гурману Чехову не понравилась колбаса, зато сибирский хлеб пришелся по вкусу: «Вкусны и пироги, и блины, и оладьи, и калачи...». «К чаю мне подают блинов из пшеничной муки, пирогов с творогом и яйцами, оладий, сдобных калачей… Хлеб везде по Сибирскому тракту пекут вкуснейший; пекут его ежедневно и в большом количестве». 

По душе ему доброжелательность сибиряков: «Среди перевозчиков нет ни одного ссыльного, а все свои. Народ добрый, ласковый. Когда я, переплыв реку, взбираюсь на скользкую гору, чтобы выбраться на дорогу, где ждет меня лошадь, вслед мне желают счастливого пути и доброго здоровья, и успеха в делах…». 

Почти два месяца ехал он в своем тарантасе по сибирским дорогам. «Я не ехал, а полоскался в грязи», – отмечал Чехов. «Тем не менее я все-таки доволен. Многое я видел, и многое пережил, и все чрезвычайно интересно и ново...». Он метко подметил, если бы не холод и не чиновники… «Сибирь была бы богатейшей и счастливейшей землей». 

В путевых очерках «Из Сибири» писатель привел интереснейшие сведения о нашем крае. 

Тюменцы запечатлели память о Чехове в нескольких местах. Его имя носит старинная улица (9 апреля 1939 года Туринскую над логом переименовали в ул. Чехова. Конечно, писатель заслуживает более солидную улицу. Но тогдашня Тюмень в основном была застроена маленькими деревянными домами). 

Имя Чехова носит библиотека № 8 на ул. Северная, 2. Там создана экспозиция «Право жить на пространстве, которому не видно конца», посвященная пребыванию писателя в Тюмени. В гостинице «Восток» созданы литературные номера, в которых представлены мини-биографии знаменитых мастеров слова, живших в нашем городе или волей случая оказавшихся в сибирском крае. Конечно, в честь Антона Павловича оформлен номер, а в библиотеке отеля в любое время суток можно выбрать книгу Чехова, почитать для души… 

НА СНИМКАХ: открытка 1936 года; писательский номер в гостинице «Восток». 

Елена ДУБОВСКАЯ /фото автора/