РЯДОМ С НАМИ 

Каждый день приносит что-то новое. Может, очень важное, может, мимолетное, но все это наполняет нашу жизнь. А память оставляет из калейдоскопа событий то, что хранится в душе. Коренной тюменке Людмиле Геннадьевне Дрозд особенно дорог город 40-50-х годов. Тюмень тогда была тихой и уютной, на улицах еще сохранялись дома от купцов, еще не покалечены были старинные постройки «разными обстоятельствами» и заповедные улицы не утратили свой изначальный лик. 

В ДАУДЕЛЬНОЙ РОЩЕ 

Людмила Дрозд – внучка доктора, смотрителя Текутьевской больницы Дмитрия Петровича Витко. Интересные истории об обитателях Тюмени ей рассказывала мама, Юлия Дмитриевна Кутузова (в девичестве – Витко). Людмила Геннадьевна запомнила их в детстве-юности и трепетно сохранила в душе. Эти рассказы как живые картинки, их хочется слушать и слушать… 

«Где мы ни шли по городу, мама сыплет фамилии: Иконников, Колокольников, Копыловы, Гилевы, Шайчик, Аверкиевы. Указывает на их дома, магазины, сады, конторы… Из прежних обитателей Тюмени чаще всего она рассказывала о Текутьеве: их семьи были связаны многолетним близким общением. Начинала обычно так: «Много лет подряд, ежедневно, в одно и то же время (часы можно было сверять), в нашей передней раздавался мелодичный звон колокольчика. Он всегда повторялся дважды – это означало, что текутьевский рысак стоит у парадного. Папа, уже одетый в тройку или белый чесучовый костюм – в жару, отложив газету, поднимался, целовал нас с братом и быстрой походкой выходил из дома… Путь всегда был один: Даудельная роща – улица Иркутская, дом Текутьева. 

Папа, по образованию военфельдшер, служил смотрителем единственной тогда в городе больницы и одновременно был личным врачевателем купца 1-й гильдии, городского головы и Почетного гражданина города Тюмени Андрея Ивановича Текутьева. В обязанности, в числе прочего, входило присутствовать за обедом в семье купца… 

Как много сделал Андрей Иванович для Тюмени! Вот больница – лучшие ее корпуса полностью на его средства построены. Он постоянно заботился о ней при жизни, а по смерти завещал городу крупную сумму на окончание строительства и на содержание. Помню, мы очень следили за тем, как поднималось красивое, со шпилем здание, строившееся специально для рентгеновского аппарата, приобретенного в Германии. Далеко не каждый город тогда имел такой. Первым рентгенологом был Нестор Николаевич Русских…». 

Известно, что 29 июня 1914 года случилось покушение на Григория Распутина, «старца» доставили в Текутьевскую больницу. Вот еще один любопытный штрих к тем событиям из рассказа мамы Людмилы Дрозд: «Ох, и шуму было, когда он лежал у нас в больнице! Курьеры, депеши высочайшие! Сама Вырубова, фрейлина императрицы, прикатила. Мы жили на больничной территории, которая, по сути, была тогда садом – яблони, цветущие кусты, прекрасная липовая аллея – и называлась Даудельная роща. Здесь я однажды увидела выздоравливающего Распутина… Возвращаюсь из гимназии, он сидит с папой у нашего дома на скамейке. Пришлось присесть перед ним в реверансе. Тяжелый взгляд у него – глаза маленькие, масляные, неприятные». 

НА КУПЕЧЕСКОЙ ДАЧЕ 

Судьба порой преподносит неожиданные встречи, направляет к пути, по которому пойдет человек. Но он сам пока об этом не догадывается… 

«Летом 1952 года я отдыхала в пионерском лагере имени Зои Космодемьянской, – вспоминает Людмила Дрозд. – Звездным часом каждой смены для старшего отряда был поход на Караульную гору. К нему начинали готовиться сразу после заезда. Рассказывалось, что гора названа в честь казачьих караулов войска Ермака. Приводились какие-то подробности их пребывания там. 

На территории лагеря я любила гулять в парке. Там был деревянный горбатый мостик. Маленький, старый, местами поломанный, он буквально притягивал меня. На красивых, точеных столбиках его лежали узкие перила, всегда теплые и шершавые. Скользя по ним рукой, я доходила до самого высокого места и смотрела вниз, на неглубокую канавку. Ее зеленые склоны были усыпаны множеством солнышек-одуванчиков, которыми любил играть ветер. 

Когда мама приехала на родительский день, я сразу привела ее сюда. Она разволновалась и рассказала, что давно знает эти места – прежде здесь была дача купца Текутьева. Отец мамы со всей семьей часто подолгу гостил у него. 

Тогда под мостиком протекал ручей, прозрачный и говорливый. Текутьев очень любил его и не однажды говорил: «Пока журчит мой приятель, я жив буду». 

По тропинке тихо идем к берегу. Там стоит беседка – деревянная кружевная сказка. В ней проходят звеньевые сборы. Прежде, вспоминает мама, беседка была густо увита душистым горошком, а вечерами в ней у блестящего шумного самовара пили чай со сливками и пышными калачами. Частенько певали – «У зори, у зореньки», «Слети к нам, тихий вечер». А иногда читали вслух. Андрей Иванович особенно любил Толстого и Горького. 

…Когда о купцах, а тем более о знакомстве с ними, упоминать было не принято и даже небезопасно, нам мама не однажды говорила: «Не может быть, чтобы Тюмень навсегда забыла Текутьева! Вспомнят еще его, обязательно вспомнят!» Сама она не дожила до этих времен… В 2008 году в Тюмени установили памятник купцу-меценату». 

К слову сказать, в некоторых краеведческих изданиях приводится год рождения А.И. Текутьева – 1839-й либо вообще ставится знак вопроса. Краевед Владимир Калининский установил точную дату – 13 декабря 1838 года. В 1850-м проводилась 9-я перепись населения, документы с данными о сибиряках хранятся в Тобольском архиве. В них и содержится запись об Андрее Ивановиче Текутьеве. 

ДВА ДВОРЦА 

Наверняка все тюменцы бывали в ДК «Нефтяник», после долгой реконструкции Дворец вновь распахнул свои двери. А раньше в этом месте было все иначе… 

«В военные годы в Тюмени на улице Осипенко был санаторный детский сад номер семь, – вспоминает Л.Г. Дрозд. – Многих детей в те голодные годы спас он от истощения и других болезней… Картинка детства как перед глазами…Большой деревянный с кирпичным (тогда говорили «каменный») полуподвалом дом, очень красивый. Меня поражают огромные окна. Их много. Они сверкают в лучах заходящего солнца, как зеркала! Сходство с зеркалами дополняют красивые резные, с цветами и листьями, наличники. С крыши свисает зеленое железное кружево. По углам дома спускаются большие трехгранные, тоже зеленые, трубы-водостоки, в самом низу украшенные таким же кружевом, как манжетами. 

…Поспеваю как раз к ужину: каша, творог, булочка с повидлом, чай – сколько всего сразу! После ужина разглядываю группу – все, как и в другом садике: столы, стульчики, игрушки на ковре, портрет дедушки Ленина. Левый от входа угол завораживает необычная стена. Белые продолговатые плитки, из которых она сложена, так чисты и блестящи, что я сразу вспоминаю недавно прочитанную мамой сказку «Аленький цветочек»: вот на такой стене появлялись огненные слова для Аленушки в заколдованном дворце! Продолжаю разглядывать: вверху, у потолка, плитки ажурные, с синими цветами, точно корона, а внизу, у пола, они волнистые и цветы покрупнее, словно оборка праздничного сарафана. При первом же появлении мамы рассказываю ей про необыкновенную стену. «Это изразцовая печь», – говорит она. И правда, когда наступили холода, стена стала теплой». 

Возле этого дома был сад, в котором росли липы, кусты сирени, шиповника и пел соловушка. 

В 1976 году в связи с постройкой первого в городе дворца – Дома техники и культуры «Нефтяник» – были снесены дома в этой части города, и старинное здание детсада в том числе. Фасадом ДК выходит на Дзержинского, занимает и часть улицы Осипенко. В процессе строительства предлагалось убрать соседнее здание – бывший Народный дом, но благоразумие взяло верх. Людмила Геннадьевна тонко подметила, что «громада под названием «Дворец» загородила милый дом с колоннами, что стоит над рекой и с годами все больше походит на старого русского интеллигента». 

ТЕРЕМОК С УЗОРНЫМИ КУПОЛАМИ 

Недалеко от этого участка, на углу улиц Осипенко и Орджоникидзе, находится еще один приметный особняк. Он был похож на терем, но сильно пострадал от пожара и закрыт полотнищем, ждет своего второго рождения. 

– На верхнем этаже этого дома жила большая семья купца Жернакова, у него было 11 детей, а внизу находилась пароходская контора, – рассказывает Людмила Геннадьевна. – В его семье умели проводить праздники для детей и взрослых: ставили спектакли, устраивали танцы, разгадывали шарады, подавали мороженое. Было радостно и приятно для сердца и души. Мама мне в детстве говорила: «Идешь в четвертую школу, она располагалась в доме Жернакова, посмотри, как там красиво». Моя мама училась в одном классе тюменской гимназии с племянницей купца Жернакова. 

Несколько лет тому назад в Тюмень из Америки приезжала профессор Калифорнийского университета, внучка купца Жернакова Ольга Борисовна Йокояма, которая интересовалась Тюменью. Людмила Геннадьевна с ней и познакомилась. Началась их дружба и переписка, которая доставляет им обоюдную радость. 

«ПАМЯТЬ СЕРДЦА» 

Людмила Дрозд, как ее мама и дед, служила на медицинском поприще, а когда у нее появилось свободное время, взялась за перо. Мамины рассказы и «свои мимолетности» собрались в книжку «Память сердца», появились стихи о родной Тюмени. 

Самобытные, оригинальные воспоминания наполнены теплотой. И эта теплота передается всем нам… 

НА СНИМКАХ: Текутьевская больница;  Л.Г. Дрозд. 

Елена ДУБОВСКАЯ /фото автора/