ПРАВОСЛАВНЫЕ ТРАДИЦИИ

В последние дни Великого поста возникает такое чувство, что время все быстрее и быстрее приближает нас к главному христианскому празднику – Пасхе. Казалось бы, только что мы еще слышали на службе в храме «Благословен Грядый…», поздравляли друг друга с событием новозаветной давности, именуемым Входом Господним в Иерусалим, освящали вербочки, и вот уже прошла половина Страстной Седмицы: наступил Великий Четверг. Сегодня мы вспоминаем о Тайной Вечере, где было установлено важное Таинство церкви – причастие. 

Этот четверг не случайно называют чистым – православные наводят «генеральный» порядок в квартирах и домах, хлопочут на кухне – красят яйца, пекут пасхальные куличи. Мне повезло. В предпраздничные недели побывала в Свято-Троицком Серафимо- Дивеевском женском монастыре. Не только приложилась к святыням, но и поработала во славу Божию. Да не где-нибудь, а на куличах. 

Ах, как легко трудиться на благословенном месте! Любое дело спорится, даже если совсем его не знаешь. До того о приготовлении и украшении куличей имела весьма смутное представление. А здесь, можно сказать, с головой окунулась в это кулинарное искусство. 

Монастырские куличи – особая работа. Все надо делать с молитвой. Мать Нифонта уже с утра «заряжает» работниц на духовный лад: включает прямую радиотрансляцию службы в обители. В «облаке» псалмов и песнопений в маленьком домике за зеленым забором творятся маленькие чудеса. 

Меня определили в бригаду по украшению куличей. Трудница Василиса учит изготавливать крем. Отделяем 36 белков от желтков (курочки-несушки свои, доморощенные, корм – натуральный, делится она), взбиваем в чане до пышной консистенции. 

– Твоя задача, – наставляет Василиса, – не пропустить момент, когда надо добавить сахарную пудру.

Когда масса грозит вылезти за край чана, понимаю: пора. И, переключив рычаги, сыплю пудру. Каждые пять минут – плюс дополнительно 12 столовых ложек сахарной пудры. Всего пятнадцать «замесов». Где-то на шестом у меня возникает нештатная ситуация – взбитые белки почти летают над чаном, грозя уже не выскочить – выпорхнуть наружу: настолько получились воздушными. Василиса ушла, мне не к кому обратиться – остальные «трудовые единицы» находятся в другой комнате, у них своя работа. Масса в очередном головокружительном полете все-таки умудряется снова упасть в чан. На мое счастье, ко мне подходит старшая. 

– Мать Нифонта, можно выключить аппарат, – прошу я, – ну хоть на минутку, а то у меня все белки повылетают. 

– Да ничего страшного, полетают и на место вернутся, – спокойно говорит она. 

И действительно, после трех «полетных» замесов масса утрясается и начинает вести себя нормально. Приблизительно через час с небольшим крем готов. 

А на соседнем участке «фронта» тем временем, облачившись в фартуки, трудницы, послушницы и монахини вытаскивают из привезенных ящиков свежеиспеченные куличи и разносят по стеллажам. 100, 200, 300 куличей… Работа кипит! Наконец все ящики пусты. Пасхальных дел мастера приступают к самому ответственному заданию – подготовке куличей к росписи. Для этого одни обрезают выпуклости, сглаживают неровности, вторые приводят в надлежащий вид упаковку, третьи покрывают куличи глазурью. Процесс этот довольно-таки не прост, бригады меняются в течение нескольких часов. Когда глазурь на куличах подсыхает, мы в предвкушении самого творческого действа – росписи «произведений пасхального искусства». 

Какие только сюжеты не придумываются в этом пасхальном домике! Землячка Татьяна из Ноябрьска разукрашивает куличи в розовые и золотые краски, на них расцветают желтые и красные цветы, а по краям веером рассыпается оранжевая и зеленая присыпка. Инокиня Мария искусно вплетает в глазурь шоколадные лепестки и белую вязь роз. А монахиня Ярослава – трепещущую рябь голубых кактусов. Мне тоже очень хочется что-то этакое создать. Тороплюсь, придумываю на ходу картинку: жемчужный цветок, похожий на тот, что вырезал бажовский мастер Данила из «Малахитовой шкатулки», но мать Нифонта возвращает меня с небес на землю, когда из придуманного получается нечто лубочное: «Это народное творчество, такой кулич можно только тепличным рабочим отдать». 

Буквально за день 200-300 куличей мы превращаем в настоящие монастырские шедевры. Впрочем, мы – слишком сильно сказано. Как доля мухи, сидевшей на воле, когда тот работал, и заявившей: «И мы пахали», так и моя частичка в общей «копилке» куда более чем скромна: приготовление крема, уборка в помещении, мойка посуды и кисточек, измельчение скорлупы – у матери Нифонты безотходное производство, не пропадает ничего, и скорлупки идут в дело. Впрочем, даже такое приобщение к этой работе дает осознание того, что и ты хоть в малейшей мере даришь радость людям. Домой я привезла три пасхальных радости. 

НА СНИМКАХ: встречаем Пасху; разукрашивание куличей – тонкое искусство. 

Наталья ВАЙЦЕХОВСКАЯ