Осень в тот год выдалась на удивление тёплой, солнечной и влажной. Дожди умудрялись идти ночью, а днём хозяйничали солнце и легкий ветерок.

Завершался сентябрь. Школа в соседнем селе от нашей деревушки по дороге километрах в трёх. Но чаще всего мы ходили по оврагу, а затем напрямую через Осколок (так звали этот небольшой лесок). Полкилометра почти выгадывали. В один из солнечных дней я возвращался из школы. Настроение было прекрасное. Во-первых, в дневнике одни четвёрки и пятёрки. Во-вторых, день настраивал на некоторую беспечность. Редко когда всё складывается, и от этого в душе поселяется благодать.

Вот и Осколок заканчивается. Иду, насвистываю какую-то мелодию. И вдруг, ошеломлённый, замираю. На меня, как торпеда, несется нечто... И это нечто, тоже, видимо, ошеломлённое неожиданной встречей, останавливается от меня буквально в двух метрах. Смотрю – а это заяц, от кого-то по тропинке удирает. И вот наша встреча. Длилась она несколько мгновений. Я икнул, то ли от удивления, то ли от испуга (а что греха таить, внутри где-то засвербило от неожиданной атаки), и заяц скакнул в сторону, да так, что я и не уловил, куда он скрылся.

Происшествие и порадовало, и позабавило. Иду, размышляю о зайце, что заставило его так мчаться по тропинке. Потом мысли неожиданно перенесли меня на охоту, которую мы наметили с дедушкой. Так незаметно дошагал до Ельника. Кстати, их было два – Ельник первый и Ельник второй. Нумерация от нашей деревни. Каждый из них состоял из тридцати-сорока деревьев. Стояли они по левому берегу оврага и, что интересно, с той же стороны к каждому примыкали овраги помельче.

Все в этой истории началось с поганок, которые бурно рассыпались перед Ельником-два. Попинал их и решил заглянуть на солнечную сторону ельника. Вышел из-за ёлок и остолбенел: «язык» из рыжиков метров двух шириной и метров пять длиной сразу бросился мне в глаза. Что делать? До дома метров триста. Бежать за вёдрами? А вдруг ребята следом пойдут и наткнутся на это богатство? Скидываю пиджак, снимаю рубаху, завязываю её в виде мешка и начинаю лихорадочно срывать рыжики. А они как на подбор – сантиметров по 5-7 в диаметре, крепкие, нечервивые... Видимо, только что созрели. Но много ли в рубаху вошло? Подхватил её и бегом к дому. Мама, на удивление, была на кухне, обычно в это время она на сепараторе молоко перегоняла на сливки. На ферме. Бросаю сумку с учебниками и тетрадями, вытряхиваю на стол рыжики из рубахи, хватаю два ведра – и на выход из дома.

– Ты куда это? – мать вдогонку.

– Да за рыжиками, их там хоть косой коси.

С двумя полными вёдрами я вернулся минут через двадцать и снова убежал, заменив вёдра на пустые. И снова наполнив их, пришёл, уже немного уставший, домой.

– Мам, там ещё немного осталось, я сейчас схожу, жалко их оставлять, – говорю матери.

– Ну что ж, если есть что взять, то беги, засолю, – рассудила мама.

Если честно, то «язык» тот уже заканчивался. Но было какое-то неосознанное предчувствие, что на первом ельнике меня ждут рыжики. И действительно, здесь тоже ожидал меня «язык», но поменьше.

Словом, в тот день я набрал более семи вёдер рыжиков. Да каких! Один в один! И всю зиму ели их с картошкой и капустой. Особенно любили приходить вечерком к нам в гости дедушка с бабушкой. И всегда, переступив порог, моя дорогая баба Аня просила:

– Ну, внучек, тащи свои рыжики. А мы с дедом мёд принесли.