СУБЪЕКТИВНО 

Итак, вместе с аудиторами Счетной палаты продолжим исследовать причины прозябания российской науки, с чем прямо связано и наше не столь радостное существование.

Основной «дойной коровой» научно-исследовательских и конструкторских работ (НИОКР) остаётся казна. Её доля 60–70%. В странах-лидерах бизнес инвестирует в НИОКР 70%, а в России его доля с 33% в 2000 г. сползла до 28%. «Механизмы и инструменты привлечения внебюджетных средств в науку не определены, – подчеркнула руководитель исследования, зампредседателя СП Галина Изотова. – Система экономических и иных льгот не достигает своей цели – роста коммерциализации результатов интеллектуальной деятельности не наблюдается». Текущие расходы на НИОКР сегодня почти на 10% ниже, чем в 1991 г., и в ближайшие 10 –15 лет обеспечат от силы 0,15% потенциального роста ВВП, что «не соответствует задаче перехода к преимущественно инновационной модели развития». 

Вряд ли бизнес расщедрится, по крайней мере, в ближайшее время. ЦБ зафиксировал резко растущий отток чистого теневого капитала из России в 2019 г.: $26,7 млрд, или каждый 5-й частный доллар. Причем по операциям, объяснить которые ЦБ не может. Бегство возобновилось после 2-летней паузы: бизнес это время наблюдал, во что выльется объявленная Кремлем амнистия капиталов с налоговыми льготами и обещание не заводить уголовные дела. Убедились: накат заметно вырос, деньги побежали быстрее. 

К тому же усугубляет ситуацию «токсичность» госфинансирования. Сначала чиновники, квалификация которых весьма сомнительна, ковыряются, актуальна или не очень тематика. А когда дело доходит до дележа денег, выясняется, что научно- исследовательских учреждений и вузов, имеющих опыт работы на конкурентном рынке, раз-два и обчелся. К тому же за деньгами казны следуют избыточные требования отчитаться за каждый рубль, что, как ни странно, не мешает эти деньги воровать, да еще и безнаказанно. Понятно, что малый и средний инновационный бизнес, превалирующий в ИР на Западе, у нас не рвется за казенными деньгами. 

В марте 2019 г. правительство утвердило программу «Научно- технологическое развитие Российской Федерации». Гранты до 100 млн руб. будут предоставляться по конкурсу научным организациям и вузам для господдержки крупных проектов по приоритетным направлениям. Их будет определять президиум РАН. Ожидаемые результаты – вхождение России к 2030 г. в топ-50 международного рейтинга конкурентоспособности талантов, а также в топ-10 по 14 направлениям научной специализации. Но и здесь власть не расщедрилась: за три года гранты обойдутся в сумму, равную годовому содержанию топ-менеджеров Сбербанка, «Роснефти» и «Газпрома» вместе взятых: менее 12 млрд. 

Дело в том, что, кроме капельного финансирования, РАН в аморфное состояние превратила реформа, авторов которой не сыскать. А проводил её, да еще так рьяно, экс-министр и красноярский бухгалтер Котюков, за которым, кстати, из Сибири тянется некий мутный след. Напомню, что с 27 сентября 2013 г., когда президент Путин подписал Закон «О Российской академии наук, реорганизации государственных академий наук и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» от бывшей РАН, основанной Петром I восьмого февраля 1724 г., осталось только название. Главное – собственно научная деятельность – отошла Минобрнауке, то бишь чиновникам. А РАН вменили методическое руководство академическими институтами, которых около пяти сотен, и экспертизу с контролем над вузами. 

Вице-президент РАН Алексей Хохлов в начале 2018 г. заявил: «Российская академия наук сегодня вообще никаких научных тем не ведет… У нас другая функция». Какая же? «Академия наук должна иметь какие-то ресурсы, чтобы влиять на научное руководство институтами... В том числе через механизм проверки выполнения институтами госзаданий. Но это совершенно не означает, что институты надо ставить под эгиду РАН». 

Академик Александр Некипелов назвал реформу особенно странной в условиях, когда стране нужна наука. А вице-премьер Голикова (куратор науки – И.О.) на открытии последнего Общего собрания РАН в ноябре 2019 г. прямо сказала: «Вы там занимайтесь экспертной деятельностью, но у институтов есть свои государственные задания, они пусть ими занимаются, и вы не очень сильно их привлекайте к этому делу». 

На что нацеливает реформа академиков и членкоров? Увы, не идеи выдавать, на основе которых можно создавать прорывные технологии, а зарабатывать баллы публикацией статей и ссылками на них. Причем к методике расчета Минобрнауки «комплексного балла публикационной результативности» приспособиться не только трудно, но в ряде случаев невозможно, пишет Александр Рубцов, руководитель Центра философских исследований идеологических процессов Института философии РАН. Ведущие институты должны повысить число публикаций на 10%, а «догоняющие» – на 20%. Это выглядит «запрограммированным невыполнением». Во-первых, не учитывают публикации в целой категории журналов, которые индексирует специально созданный Российский индекс научного цитирования. При галопирующем росте госзаданий и сокращении учитываемых журналов печатать нужное число статей невозможно чисто физически. Во-вторых, оценка журналов чиновниками поражает воображение экспертов. Например, высшая категория в WebofScience, ведущей базе данных цитирований в мире, по баллам в 40 раз ценнее российского «ваковского» журнала. А в мировой практике все наоборот: учитывают качество статей, а не «влиятельность» журналов. Российские методы «опасно ориентированы на прямо противоположное». Австралия за шесть лет подобного библиометрического администрирования едва не угробила собственную науку: лучшие ученые просто разбегались. В 2017 г. исследователи МГУ и Совет по внешней и оборонной политике оценили эту методику почти по 200 тыс. статей. Оказалось, что при результативности «среднемирового» ученого в единицу, россиянин, работая за рубежом, пишет в среднем на 0,9; оставшийся в России – на 0,3, как и приглашенный в Россию иностранец; уехавший ученый, но вернувшийся в Россию, – на 0,6. «Эффект «неблагоприятной институциональной среды» и потери результативности очень наглядны», – резюмируют авторы исследования. 

Словом, нормальные страны используют библиометрические методы как побочный инструмент, а у нас – основной. Что страшнее, к статьям по естественной тематике приравняли монографии социогуманитарные, где эти методы неприменимы вовсе. Методика отводит книгам 1 балл – как обычной статье. Чиновники объясняют тем, что не видят инструментов отделения «мусорных» книг от ценных. Ну, с неучей и взятки гладки, только дай порулить. Им невдомек, что «именно книги делают открытия и имена, являясь главным каналом обучения, сохранения национального самосознания и исторической памяти», – пишет Рубцов. 

В январе газета научного сообщества «Поиск» провела исследование: как оценивают ученые итоги реформ? Большинство говорит о катастрофе. «Серьезный удар по Академии и нашей науке, сопоставимый с действиями Никиты Хрущева и Трофима Лысенко». «РАН без институтов превратилась в аморфный клуб ученых». «Академии наук поставили цели, определили задачи, на всякий случай дали финансирование, которого явно недостаточно для выполнения даже тех функций, которые предусмотрены законом». «РАН существовала как единая система, в которой были ясны перспективы научного роста всех сотрудников. Сильной стороной была региональная сеть, объединявшая всю страну. Сейчас она сломана». «Деградация уровня исследований продолжается, молодежь не идет в науку, её престижность в обществе падает, приборный парк устаревает». 

До такой изощрённой «реформы» вряд ли додумался бы условный диверсант-иноагент, задавшись целью нейтрализовать РАН. Между тем напомню, от науки зависит достижение к 2024 г. 6-ти национальных целей из 9-ти. Останься она опасно больным человеком, и, по данным Института Гайдара, вклад в ВВП нацпроектов, даже в случае их полной реализации, будет мизерным – около 0,5−0,7% в год. 

Тем не менее в начале февраля президент Путин с оптимизмом заявил, что качественный прорыв России в ключевых технологических направлениях нового десятилетия, да и всего XXI века, поможет обеспечить «талант и азарт» молодых ученых: «Постановка сложных, амбициозных задач, открывающиеся возможности стать первыми, сыграть важную роль в развитии страны – это сильная мотивация для всех, а для молодых людей, которые выбирают науку, в особенности», – сказал он. Боюсь, однако, что оптимизм главы государства не вписывается в действительность. Даже молодых романтиков мотивирует приличная зарплата: ведь они рано или поздно обзаводятся семьями. Но, например, в Германии профессора и преподаватели зарабатывают в 3,3 раза больше российских коллег, в Чехии – в 1,4 раза. Неудивительно, что у нас с начала века число исследователей до 29 лет сократилось примерно на 4 тысячи – до 10 тыс. Больше половины россиян от 18 до 24 лет, в том числе и среди обеспеченных, хотят эмигрировать, показал опрос «Левада-центра» в ноябре 2019 г. – рекорд последних десяти лет. Эмиграционные настроения растут. Данные «Левады» совпадают с исследованием BostonConsultingGroup (BCG): желают работать за рубежом 50% российских ученых. Среди других специалистов почти две трети потенциальных эмигрантов – "цифровые таланты", без которых ученым не обойтись. И вот главное: 57% из них – молодые люди до 30 лет. В среде студентов (до 21 года) доля достигает 59%. Причем уехавшие в Западную Европу, как правило, не жаждут вернуться: готовы снова работать в России, если поступит предложение, лишь 6% эмигрантов. 

Казалось бы, впору бить тревогу и принимать экстренные меры, благо и бюджет профицитный, и загашники полны. Однако по расходам на одного исследователя Россия откатилась в пятый десяток стран, и, что удивительнее всего, «национальным проектом «Наука» повышение зарплаты ученым не предусмотрено», – отмечает СП. Вымирают целые НИИ: в 2000 г. было 2686, а в 2018-м лишь 1574. 

«Россия не может конкурировать за таланты на мировом уровне», – отмечает директор московского офиса BCG Александр Шудей. По данным РАНХиГС, ежегодно из РФ в развитые страны уезжают 100 тысяч человек. Цифра получена на основе статистики принимающих стран, и она почти в 7 раз превышает показатель Росстата. 

В десятых числах февраля глава Минобрнауки Фальков приехал в РАН и два часа слушал дебаты академиков. Визит беспрецедентный. И президент Академии Александр Сергеев, и Валерий Фальков в один голос говорили о совместной работе, понимании интересов друг друга и взаимном доверии. Но вот удастся ли отменить чудовищную реформу РАН – большой вопрос… 

Игорь ОГНЕВ /фото из Интернета/