СУБЪЕКТИВНО 

В конце июня Академия наук отметила печальный микроюбилей: 5 лет назад правительство внесло в Госдуму проект закона «О Российской академии наук, реорганизации государственных академий наук…» (ФЗ-253). Если бы действовал его первый вариант, РАН приказала бы долго жить, превратившись в клуб ученых – «общественное государственное объединение «Российская академия наук».

Однако в сентябре 2013 года президент Путин подписал несколько смягченный вариант закона: формулировку о ликвидации РАН убрали, но к ней присоединили еще две академии: сельскохозяйственных и медицинских наук. Во главе этого хозяйства из 826 НИИ и организаций поставили Федеральное агентство научных организаций (ФАНО), руководителем которого был назначен кандидат экономических наук, замминистра финансов РФ Михаил Котюков. Ученые о нем слыхом не слыхивали, а вот в Красноярске, где он сделал карьеру от рядового финансиста до главы регионального Минфина, в определенных кругах его знали. В основном – по скандальным эпизодам с деньгами бюджета на грани фола. 

Первоначальная и местами здравая идея передать от ученых чисто хозяйственные функции ФАНО вылилась, как в России часто бывает, в противоположность: РАН отсекли не только от распределения бюджетных денег на исследования, но и от большой науки. Это не преувеличение: именно так эксперты и члены Академии расценили тогда требование – всем НИИ отчитываться перед агентством о своей научной деятельности. 

Через пять лет этот диагноз бюрократической трепанации полностью подтвердился. Вице- президент РАН Алексей Хохлов откровенно заявил: «Российская академия наук сегодня вообще никаких научных тем не ведет. РАН является федеральным государственным бюджетным учреждением, но РАН не является федеральным государственным бюджетным учреждением науки. У нас научных тем нет. У нас другая функция». Какая же? А вот такая: «Академия наук должна иметь какие-то ресурсы, чтобы влиять на научное руководство институтами. Эта программа реализуется. В том числе через механизм проверки выполнения институтами госзаданий. Но это совершенно не означает, что институты надо ставить под эгиду РАН». 

Академию наук власти пытаются приструнить не впервые. В 1964г. Н.С. Хрущев на июльском пленуме ЦК КПСС заявил: «Товарищи, для политического руководства, я считаю, у нас достаточно нашей партии и Центрального Комитета, а если Академия наук будет вмешиваться, мы разгоним к чертовой матери Академию наук, потому что Академия наук, если так говорить, нам не нужна, потому что наука должна быть в отраслях производства, там с большей пользой идет, это нужно было для буржуазного русского государства, потому что этого не было. Сейчас, в социалистических условиях, это изжило себя, это придаток, и проявляет он себя довольно плохо…». Вы что-то поняли из этого бормотания? Наука нужна была стране победившего социализма разве что для создания ядерного оружия. Но то, что не удалось Хрущеву, сделал Дмитрий Ливанов, глава Минобрнауки в 2013г. Правда, автор гениальной реформы РАН до сих пор не назван. 

Болтая про ослепительные прорывы к высотам мировой экономики, власти позволили ФАНО оценивать достижения ученых фактически по крестикам- ноликам. А как еще назвать формальные наукометрические показатели? Например, сколько раз тебя цитировали или сколько публикаций у тебя за отчетный период? Нет, в нормальных странах эти параметры существуют, но как бы в роли макияжа у женщины. По большому счету, ученых ценят за идеи и их реализацию. А вот с этим в России швах. 

Об отношении власти к науке видно и по мизерной доле инноваций в промышленности, и по убогой производительности труда. Разу- меется, последняя зависит от нескольких факторов, однако на одном из первых мест – современные технологии, созданные по идеям ученых. Но – увы… В предстоящие два года, прогнозирует Минэк, производительность будет только падать. В том числе и по этой причине треть экономики, в основном крупнейшие промышленные компании, оказалась нерентабельной, а промышленность впервые за два года свалилась в рецессию. 

Аналитики ВШЭ говорят, что по финансированию научно- исследовательских и конструкторских работ меньше $40 млрд Россия скромно примостилась на 10-м месте в мире. Во главе рейтинга США ($511 млрд), за ним Китай ($452 млрд) и Япония ($168,6 млрд). Такая же позорная картина с долей затрат на науку в ВВП – 34-е место, в 3-4 раза меньше, чем в Израиле, Южной Корее, Швейцарии и Швеции. И лучше не будет. После 2013г. государство только ужимало финансирование науки. С учетом инфляции в 133% за последние 10 лет и расчета в постоянных ценах реальное финансирование науки сократилось без малого почти на треть только за последние 4 года. Потраченные в 2017г. из бюджета 378 млрд руб., по оценке ВШЭ, втрое меньше, чем выделяли на чиновников и органы госвласти, в 13 раз меньше расходов на армию и полицию. И в ближайшие годы казна не расщедрится. Что интересно, Россия – в числе лидеров по числу занятых в науке! При нищенском финансировании всей сферы это отбросило страну на 47-е место по затратам на одного исследователя. Ну и, соответственно, по мизерной оплате их труда. Как ни странно, одна из целей нацпроекта «Наука» – увеличить число исследователей еще на 10 тыс. к 2024 году! 

На прошлой неделе меня огорошил ВЦИОМ: похоже, «дипломный бум» среди молодых заканчивается. За 10 лет число считающих высшее образование необходимым для успешной карьеры упало с 76 до 63 процентов. Большая половина россиян уверена: хорошо устроиться в жизни можно и без вузовского диплома. Мозги людям вправляет реальность. К примеру, разница в оплате водителя и врача у нас лишь 20%, а в ФРГ – 174, в США – 261%, в Бразилии – 172%. 

А что с учеными? По июльским данным компании The Boston Consulting Group, профессор московского вуза официально вроде бы получает $24 тыс. в год, но реально – вдвое меньше, а его американский коллега – от $80 тыс. до $250 тыс. Эксперты подчеркивают: в России не созданы условия для реализации талантов и способностей, нет массового спроса на знания. Так что, если картина о ценности высшего образования, нарисованная ВЦИОМом, не изменится, россияне станут деградировать стремительнее. Хотя куда уж дальше? 83% работодателей оценивают уровень подготовки в вузах как средний или низкий. Но лучшие вузы, такие, как знаменитая «Шанинка» – Московская школа социальных наук, а раньше – Европейский университет в Питере, лишают лицензий руками Рособрнадзора. (Последнему лицензию после баталий возвратили, но из здания выдавили). 

На прошлой неделе большая группа членов РАН выступила с заявлением в связи с тем, что функции этого учреждения намерены расширить. «Деятельность Рособрнадзора становится всё более похожа на целенаправленное уничтожение лидеров современного высшего образования в России, – считают ученые. – Передача в ведение Рособрнадзора еще и научных учреждений приведет к катастрофическим последствиям. Можно только догадываться, сколь разрушительной для отечественной науки может оказаться деятельность «экспертов», полагающих, что английский язык не нужен менеджерам, а ведущий мировой специалист по римскому праву не вправе руководить юридическим факультетом». Ученые предлагают ликвидировать Рособрнадзор. 

Относительно псевдореформы РАН надежды у части ученых появились после президентских выборов, когда с Владимиром Путиным встретился новый глава академии Александр Сергеев. В результате договоренностей в Госдуму отправились поправки президента страны, слегка расширяющие полномочия РАН. 

Однако в середине июня некое звено вертикали возбудилось, и к президентскому законопроекту правительство пристроило свои поправки. Заседание профильного думского комитета закончилось скандалом: депутаты заявили, что поправки «противоречат концепции президента». Возмутил пункт Кабмина, по которому РАН «рассматривает» вопросы реорганизации и ликвидации институтов, причем в порядке, «установленном Правительством Российской Федерации». И ученые, и депутаты напомнили, что ранее такие решения могли приниматься только по согласованию с РАН. Глава думского комитета господин Никонов предложил поменять «рассматривает» на «согласует». 

Кроме того, правительство предлагало обязать РАН сообщать в МИД о международных научных контактах. «Это нам показалось чрезмерным», – сказал Никонов. В итоге члены комитета внесли серьезные изменения в поправки Кабмина и только потом утвердили «в редакции комитета». 

Глава РАН Александр Сергеев на срочном брифинге для СМИ напомнил, что ранее взаимоотношения Академии и ФАНО строились по «принципу двух ключей»: все важные решения принимались лишь при одобрении обеих сторон. «И президент в своих поправках решил закрепить эту практику и сделать законом»,– сказал господин Сергеев. – Мы обратились к президенту с письмом, в котором попросили, чтобы законопроект, который он внес, был без всяких поправок принят. Иначе правительство сможет переформатировать научные институты по своему усмотрению, а академия будет просто смотреть на это». 

Однако главный шок научное сообщество испытало в мае, когда главой Миннауки назначили г-на Котюкова. Теперь, по мнению экспертов, о возвращении исследовательских институтов под эгиду РАН можно забыть. Это фактически подтвердила и курирующая науку вице-премьер Татьяна Голикова, хотя и пообещала «урегулировать все вопросы», если у РАН и Миннауки «возникнут какие-то проблемы». 

В мае члены президиума РАН написали письмо президенту Путину, напомнив о внесенном им в ГД проекте закона, расширяющем полномочия академии. Академик Михаил Пальцев заметил: «Без институтов РАН неспособна полноценно работать. Это как голова профессора Доуэля, которая живет и без рук, и без ног. Стратегия на отделение научного управления академии от научно- исследовательских институтов, предпринятая реформаторами, оказалась порочной». А еще академики не хотели, чтобы институты РАН «свалили в одну кучу с ведомственными НИИ, а то и с вузами». 

На встрече с учеными Михаил Котюков мило улыбался. Но не всем менеджерам, в том числе – от финансов, доступно таинство рождения идей. Есть анекдот советских времен. Отставной полковник, пристроенный начкадрами в НИИ, возмущенно докладывает директору: «Вижу, стоит в коридоре у окна профессор Н. Стоит 5, 10 минут. Спрашиваю, что делаете? Думаю, – отвечает. Думать, говорю ему, лучше дома, а здесь работать надо». 

В конце мая члены неформального сообщества ученых – Клуба «1 июля» – приняли декларацию. В частности, там говорится: «Нет свободы, нет творчества, нет и науки высших достижений. Власть заведомо обрекает страну на интеллектуальную изоляцию». 

Однако в проекте новых правил взаимодействия Миннауки с РАН, появившемся в начале августа, Рособрнадзор хоть и не ликвидировали, но оставили при своих. А роль академии при ликвидации и реорганизации научных организаций обещают усилить. Первая робкая ласточка? Хотелось бы верить… 

Игорь ОГНЕВ