ДАТА 

В конце минувшего года (25 декабря) тюменцы вспоминали жизненный путь поэта Евгения Федоровича Вдовенко. И повод подходящий – исполнилось бы ему 90 лет. 

Родом из станицы Крымская Краснодарского края, в 1944 году окончил Харьковское танковое училище, а в 1950-м – Ростовское артиллерийское. Учился в Литературном институте им. А.М. Горького. 

Автор нескольких поэтических книг. Предлагаем читателям подборку его стихов.

С КРАСНОЙ СТРОКИ НА ЗАКАТЕ 

Мне уже не откреститься 

От потуг и от тщеты: 

Крашу перья серым птицам, 

Как рекламные щиты. 

Может, нужно людям это 

Лицезреть, а может, нет, 

Но не пялиться ж в поэта 

Лишь за то, что он поэт? 

* * *

На каком-то перекате – 

Для ухи бы поскорей – 

Я малюю на закате 

Юрких, серых пескарей. 

Но и это – лишь о прошлом… 

Ностальгия – как запой… 

Душу грею на хорошем, 

А глазами-то слепой… 

* * *

На закате я вышел на омут, 

Где артель добывала сома, 

Как ловила б кулёма кулёму 

да запуталась в бредне сама. 

Ей бы плюнуть на эту затею – 

Да не тот ведь народ рыбаки, 

И ужрались они всей артелью – 

Хоть самих, как сома, волоки. 

Поразвесив по берегу нюни, 

Крался вечер на пьяный галдеж, 

На гитару с подмигом колдуньим, 

Где несла чепуху молодежь. 

Но веселью она не вредила, 

Чепуха – даже вроде как шарм, 

Кизяками чадили кадила, 

Что остались от бывших кошар. 

Сам взлетел бы – но тот ли я сокол?! 

Даже воду не взрезать ужом – 

К поплавкам, что прижались к осокам, 

Словно сетью затон окружен… 

* * *

По гусиному холоду – гогот. 

Пальцы жадные тянут курки. 

А горбатый наш калик-эколог 

Сам себя потерял у реки. 

И великое с виду пространство 

Цепенеет в закатной тоске – 

Как бы первый стрелок не проспался 

С кружкой водки на грязном песке!.. 

Даже пьяное эго в утробах 

Покраснеет подобно стыду, 

А больное и мне больно трогать – 

Будто сам рядом с ним упаду… 

Не в медах, не на льготном режиме, 

Не бельмом, но не в дальних рядах 

Мы годами отца пережили 

При живых материнских годах. 

А теперь, по живым-то, и маму 

Обойти на рысях норовим, 

Не сломай нам, Всевышний, программу, 

Ибо в жизни всё связано с Ним. 

Это, брат, я к тому, что в отчетах 

Не года на виду, а дела, 

И при чьих это было почетах, 

И в делах этих не было ль зла?.. 

Кровь-то, ясно, была, – 

Мы ж солдаты, 

Хоть напали не мы, а на нас, 

Но и мера военной расплаты 

Лютовата бывает подчас. 

Запах крови, 

Сам вид этой крови 

Далеки от лирических чувств. 

Как на бойне – 

По красной соломе, – 

Я по слякоти красной топчусь… 

Но мы оба любители мяса, 

А в Сибири я стал сыроед, 

И никто надо мной не смеялся: 

Вон, мол, как уплетает поэт?! 

Это – с красной строки на закате – 

Странно выглядит в сильных очках: 

Руки белые в красном мускате 

И кровавые блики в зрачках!.. 

Что-то очень не в духе прогресса, 

Или – вечная в мире война? 

Кровь расплавлена в нас, как железо, 

Не опасна ль для мира она?! 

Не уйду, добра не пожелав, 

В путь не выйду на любых корытах, 

Не умру в пути среди шалав, 

Даже шалашами не покрытых. 

Что срамно – оно всегда срамно, 

Но и что от Бога – то от Бога, 

Потому и мне не все равно, – 

Где и как лежит к Нему дорога…